Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

будет не показывать миледи слугам до поры, и обед герцогине подали в спальню. Джоакин пил очень мало вина, стараясь не захмелеть, и дожидался конца трапезы. Едва лейтенант выйдет из-за стола, нужно сразу обратиться к нему… Но и после обеда ничего не вышло: граф позвал рыцарей в свой кабинет обсудить дела. Джоакин шатался по дому, не находя себе места. Подогреваемая бездействием тревога росла. Он принялся приставать к слугам и стражникам с вопросами: не давал ли граф каких распоряжений? Что говорил о комнатах — надолго их выделяет или на день-два? А еду на завтра на шестерых гостей велел готовить или на четырех?.. Но не узнал ничего полезного, кроме того, что одна из горничных положила на Джоакина глаз, а к другой тем временем подкатывал Берк, но был обращен ею в позорное бегство.

Тогда воина посетила дичайшая мысль. Кто-то даже назвал бы ее постыдной, но трудное время требует нелегких решений, а цель оправдывает тактическую хитрость… Словом, он решил подслушать под дверью кабинета: о чем там совещаются граф с лейтенантом? Не упомянется ли будущая судьба двух наемников?

Выяснить расположение кабинета не составило труда. План провалился по иной причине: часовые охраняли коридор. Едва Джоакин сунул туда нос, как воин Блэкмора спросил:

— Ты к кому?

Он вынужден был сказать, что пришел к сиру Хамфри.

— Твой лейтенант занят. Иди в гостевые, там жди.

Джоакин отступил и рассмотрел возможность обходного маневра: залезть по стене и подслушать у окна. Он потратил немало минут на поиски нужного окна, благословил архитектора и его предков до четвертого колена, затем понял: кабинет выходит на наружную стену здания. Чтобы залезть по ней, нужно сперва покинуть замок. Этого ему не позволили часовые у ворот: не велено, ночь на дворе, нечего шастать. Джоакин в отчаянии вскричал:

— Я не служу вашему графу! Я здесь гость, олухи!

— Тогда тем более не велено, — отрезал часовой.

Он ретировался. На подворье столкнулся с Берком, который также пребывал не в лучшем расположении духа после фиаско с горничной. Приятели поделились бедами. Джоакин великодушно позволил Берку первым излить печаль, а затем сказал:

— А я вот тревожусь, что нас с тобой уволят. И, если подумать, то моя беда посерьезней твоей. Ведь горничных в Альмере сколько угодно, в любом городе или замке найдешь. А леди Аланис — одна. Если завтра нас рассчитают, то как я к ней попаду на службу? Никак!

Уязвленный таким пренебрежением к его страданиям, Берк ехидно бросил:

— Ну, так иди и поговори с нею! Что ты к лейтенанту цепляешься? Хочешь служить миледи — вот с ней и договорись.

Прозорливый человек поразмыслил бы минут несколько и сообразил, что Берк, пожалуй, шутит. Близилась полночь, герцогиня Аланис, очевидно, спала. И если тебе не доводилось видеть, как ведет себя герцогиня, разбуженная среди ночи, то все же нет веских оснований ждать от нее радости… Но Джоакин принял за чистую монету, сказал:

— Благодарю за поддержку, дружище! А то я все не мог решиться.

И зашагал в гостевой дом. Смело поднялся на третий этаж (мужские комнаты были на втором этаже, дамские — на третьем), вступил в коридор и… наткнулся на стражников графа Блэкмора.

— Я к госпоже, — заявил Джоакин, не сбавляя ходу.

Часовые преградили путь:

— Не положено.

— Мне только на пару слов…

— Какая еще пара слов?! Не слышал — не положено!

И тут Джоакин рассвирепел. Надвинулся на стражника, грозно зарычал:

— А кто ты, собственно, такой?! Я иду к своей госпоже! На каком основании ты мне мешаешь?!

— Милорд запретил…

— При чем тут твой милорд? Я служу не ему, а миледи! Хочу ее увидеть! Прочь с дороги!

— Миледи спит, — пришел на помощь второй стражник.

— Ты-то откуда знаешь?! Может, ты ей колыбельную спел? Одеяльцем укрыл?! Убирайся, говорю!

Подоспел и третий караульный — старший из них.

— Парень, ты верно говоришь, у тебя есть право увидеть госпожу. Но и нас пойми: милорд приказал — мы и стережем. Полезешь силой — будем драться. Ты один, нас трое… Словом, приходи лучше утром, а?

Джоакин прикинул, нахмурился, сделал шаг назад… Вдруг заорал во всю глотку:

— Софи!.. Софи-и-и-и!

— Заткнись! — рявкнул первый стражник и двинулся к парню.

Джоакин выхватил искровый кинжал. Охранник заметил мерцающие очи, растерянно попятился, а парень продолжал орать:

— Софи-и-и!

Служанка приоткрыла дверь, высунулась.

— Чего тебе?

— Подойди, будь добра. Меня, видишь, не пускают.

Софи не спорила — вышла, как была, в ночной сорочке. Стражники переглянулись. Потом старший хохотнул:

— Ты б сразу сказал, что нужна служанка, а не госпожа…

Часовые расступились, пропустив Софи к Джоакину. Она спросила:

— Что-то передать миледи?..

Когда миледи проснется, передай, что мне нужно поговорить с нею. Скажи, все, о чем я мечтаю, — верно служить ей. Скажи, преданней меня она не сыщет никого! И добавь, что неслучайно судьба привела меня к Эвергарду, когда миледи была в опасности.

Это Джоакин собирался сказать… Но кое-что переменилось: часовые замешкались, прежде чем выпустить Софи. Очень ему не понравилось это промедление. И он прошептал, наклонившись к уху служанки:

— Разбуди миледи. Пусть прикажет этим стражникам позвать сира Хамфри. А если откажутся… одевайтесь.

Софи кивнула без лишних вопросов. Хорошая девушка.

Она ушла в комнату, а Джоакин сбежал на второй этаж и постучался к лейтенанту. К счастью, тот уже вернулся от графа. Увидев Джоакина, сир Хамфри сказал:

— А, хорошо. Ты как раз нужен. Хотел поговорить о твоей будущей службе.

— Есть дело поважнее, — сказал Джоакин. — Кажется, мы в плену.

— С чего ты взял?

— Стража на воротах замка не выпускает наружу.

— Естественно: ворота ночью не отпираются.

— А стража у дверей миледи не пустила меня к ней.

— Ты ходил к миледи? С какой радости?!

— А когда Софи вышла из комнаты, часовые поколебались, выпускать ли. Понимаете, сир, если бы стража никого не пускала к миледи — это было бы ради ее безопасности. Но когда не выпускают из комнаты — уже похоже на темницу.

Сир Хамфри поразмыслил.

— Ерунда. Граф Блэкмор — вернейший человек. Двадцать лет служит его светлости…

— Его светлость умер, — отметил Джоакин.

Рыцарь подумал еще.

— Блэкмор целый час говорил со мной… Все расспрашивал — как доехали, что было в дороге, кого встречали. Если бы хотел пленить,