Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

облегчением, утерли пот со лба. Передняя пара рысаков принялась как-то странно переминаться и фыркать. Проверили натяжение ремней. Убедились, что весь вес кареты достается задней паре, а передняя привязана только для виду. Помянули праматерь, распрягли, вернулись к началу…

Когда, наконец, экипаж был готов, уже рассвело.

— Они там, поди, спят… — кивнул Берк в сторону дома. — Давай-ка и мы подремлем, пока можно.

Он залез в карету и быстро захрапел. Джоакин не стал ложиться. Как-то несподручно было дрыхнуть, когда леди Аланис там, наверху, рыдает от боли… К тому же есть хотелось сильней, чем спать. Он нашел на кухне хлеб и колбасу. Жуя, подался наверх и столкнулся с рыцарями.

— Готово?.. — спросил лейтенант. — Тогда в путь.

— Как миледи?..

— Жива, — коротко ответил Ланс.

Все вместе вышли во двор, где ожидала запряженная Джоакином карета.

— Ну и дурак… — вздохнул сир Хамфри.

— С чего это?! — возмутился Джоакин.

Упряжь теперь была в полном порядке — он мог поручиться. А сама карета — и вовсе произведение искусства. Джоакин выбрал самый роскошный экипаж: борта в белой эмали, золоченые гербы Альмеры, вензеля герцога Айдена, сиденье для кучера покрыто алым бархатом, колеса окованы бронзой.

— Перепрягай, — бросил лейтенант. — Простой фургон возьми.

— Почему?.. — удивился воин.

— Постой, — вмешался Ланс. — Может, так и лучше. Люди еще не знают, что его светлость погиб. Наемники Галларда обыщут руины, осмотрят трупы. Потом Галлард разошлет птиц с известием. На все требуется время. До вечера мы можем ехать без остановок под гербами его светлости.

— Верно, — кивнул сир Хамфри. — Тогда скорее, не будем задерживаться.

Джоакин надеялся, что ему поручат нести раненую. Взглянуть бы… Но их с Берком послали собирать еду, а когда приятели вышли во двор, леди Аланис уже была в карете вместе с Софи, за плотно задернутыми шторками.

И вот они мчали по тракту, вздымая куреву. Рыцари расположились на козлах, попеременно спали и правили лошадьми. Джоакина клонило в сон после ужасно долгой бессонной ночи. При той скорости, с какой двигался отряд, невозможно было задремать в седле. Куда мы так летим?.. — думал Джоакин. Бедной миледи станет хуже от такой тряски! Можно подумать, мы спасаемся бегством!..

Это и вправду походило на бегство, и чем дальше — тем больше. Проехав пару миль, лейтенант свернул в сторону и час двигался по проселочной дороге, нещадно терзая ухабами рессоры. Обогнул стороной несколько деревень, и лишь тогда вернулся на тракт. Очевидно, сир Хамфри путал следы, вот только Джоакину не понравилась эта мысль. Перед дорожной развилкой лейтенант остановил у таверны и громко спросил, как проехать к Косому Рву. Ему указали южную дорогу, он двинулся ею, но спустя милю по едва накатанной тропке переехал на северную. Встретив крестьянскую телегу, сир Хамфри кричал: «Дорогу почтовому управителю его светлости!» А если попадался пеший путник и спрашивал из любопытства: «Кого везете, сир рыцарь?», то получал тот же ответ: «Почтового управителя! Сам не видишь, что ли?»

Джоакин не понимал, почему лейтенант то и дело сворачивает в буераки, ни капли не заботясь о покое раненой. Еще более он не понимал, отчего путешествие герцогини так сильно напоминает бегство воришек с чужим добром. А если Джоакин Ив Ханна чего не понимал, то он и спрашивал напрямую.

— Сир Хамфри, куда мы так несемся?

— Нужно покрыть добрую сотню миль, — хмуро ответил лейтенант. — Хорошо бы до вечера сделать хоть полсотни.

— Сотню миль? Неужели нет лордов поближе? Мы с Берком видели замок всего в паре часов от Эвергарда!

Вместо ответа сир Хамфри спросил:

— Ты где служил, парень?

— В войске графа Рантигара при Мельничной войне! — гордо ответил Джоакин.

— Ах, у дикарей!.. Вот оно что… — лейтенант кивнул так, словно теперь ему все стало ясно. — У западников дисциплина не в чести. Но если хочешь служить хоть где-то восточнее Холливела, то запомни: солдат — не курица, попусту не квохчет. Будешь молоть языком — вылетишь без расчета из любого войска. Ясно?

— Но я же только спросить…

— Вот об этом и говорю.

Джоакин утих, но не сказать, что удовлетворился. Напротив, беспокойство росло и искало выхода. Приблизился к Берку и негромко повел разговор:

— Как думаешь, куда мы скачем?

— Я слышал, как сиры говорили: в именье графа Блэкмора.

— Граф Блэкмор — тот, что владеет городом Блэкмором?

— Ну да. Потому так и зовется.

— Но это же сотня миль пути!

— Лейтенант тебе так и сказал.

— Но зачем ехать далеко? Вокруг полно вассалов — баронов всяких… Любой даст приют ее светлости!

Берк искоса глянул на приятеля.

— Джо, я вот слышал, как лейтенант назвал тебя дурачиной… Так вот, не обижайся, но мне иногда кажется, что он чуточку, самую малость прав. Когда приарх не найдет тела Аланис под камнями Эвергарда — что он сделает, по-твоему?

— Отправит за нами своих головорезов. Мы могли бы устроить засаду и всех их покрошить. А не бежать сломя голову, как зайцы!

— Отправит, непременно отправит. А еще что сделает?

— Ну, не знаю… Испугается?

— Точно. И со страху объявит себя правителем Альмеры. Разошлет письма вассалам: мол, герцог умер, я теперь герцог. А внизу такая маленькая приписочка: если встретите беженцев из Эвергарда, то передайте мне за награду. Чем знатнее человек, тем больше денег. Конечно, святоша не скажет, что Аланис жива — незачем ему об этом болтать. Но едва кто-то из вассалов увидит миледи, как тут же смекнет, что ее можно продать святоше этак за… — Берк прищурился, — тысяч сто эфесов.

— Продать? — ужаснулся Джоакин. — За сто тысяч?!

— А сколько бы ты заплатил за власть над богатейшей землей?

Джоакин не нашел ответа.

— Так что, приятель, мы везем в карете весьма дорогую вещицу. И у всякого, кто об этом узнает, тут же зачешутся руки.

При слове «вещица» Джоакин вспомнил Хармона-торговца. Лицо исказилось от злости.

— По себе судишь?! В мире есть и благородные люди, не одни торгаши да продажные шкуры!

Берк примирительно развел руками:

— Да ладно тебе! За сто тысяч-то золотых я не стану нарываться. Нетушки. Вот за сотню — мог бы. А сто тысяч — такой кусок, которым легко подавиться. Если хочешь жить долго, нужно в еде меру знать.