Лишь одна Звезда - Роман Евгеньевич Суржиков

— Бедняжка Аланис… я пытаюсь не думать, и не выходит. Ведь это так ужасно! Ни стены, ни войска больше не дают защиты. В любой миг смерть может свалиться прямо с неба…

— Миледи, — процедил Эрвин, — не нужно! Вы жалеете Аланис? Я тоже, пусть и не любил ее. Хотите услышать, что с Ионой не случится такого же? Не случится, клянусь. Как я этого добьюсь? Не знаю. Как быть с тридцатью тысячами искровиков Адриана? Не знаю! Что противопоставить Перстам Вильгельма? Тьма сожри, не знаю! Как только придумаю способ разбить сильнейшую армию всех времен, сразу скажу вам! А пока, прошу, давайте о театре.

На какой-то миг показалось, что герцогиня заплачет. Леди Дома Ориджин льет слезы в присутствии мужчины — это было бы чем-то вроде снега в июле. Но чуда не случилось. Леди София Джессика глубоко вздохнула, моргнула несколько раз и сказала:

— Ах, да, прости, я сбилась… О чем я говорила?

— Вы хотите поставить балладу о Терезе…

— Нет, о Семи Кораблях! Как можно быть таким невнимательным? Чем только забита твоя голова?.. Придется мне повторить с самого начала! Я поняла, что хочу увидеть в нашем театре полноценную трагедию. Комедия — это не искусство, а забавка для черни. Ведь ты согласен со мною?

Эрвин улыбнулся:

— Я люблю вас, мама.

— А я не стану любить ребенка, равнодушного к искусству! Так вот, для успеха трагедии нужно…

Когда она ушла, Эрвин тщетно попытался уснуть. Покрутился в постели, чувствуя то жар, то холод. Закрыл глаза, открыл, закрыл. Полежал носом в подушку. Встал, зажег свечу, налил орджа. Уселся на подоконник, принялся пить, глядя в окно.

Двор полон ночи: несколько пятен света ложатся на входы, а громады построек растворяются в темени. Их не различаешь глазом, но чувствуешь. Тесная темнота: протяни руку — упрешься в камень. Ощущение склепа… оно же — ощущение покоя. Нет разницы, если разобраться. Смерть и есть покой.

Звучат шаги во дворе — одинокие, потому очень гулкие. Фыркает конь, со стуком засова отворяется дверь. Поскрипывает ветряк искровой машины. Любой звук в стенах замка — даже упавшая капля воды — отчетлив и звонок, исполнен значимости. А за стеной лает собака — далекая, будто за горами. Как ни надрывается, все равно едва слышна. Тяв… тяв…

— Первая южная, — раздается голос караульного, и другие тут же откликаются:

— Вторая южная… Надвратная… Склады… Арсенал… Первая восточная…

Перекличка часовых — каждые полчаса. Любая ночь Первой Зимы размечена этими звуками. Северная колыбельная. Из детских лет Эрвин не мог вспомнить случая, чтобы мать пела у его кроватки, зато хорошо помнил, как учился угадывать время по голосам часовых: около полуночи они звонки, ближе к рассвету — тягучи, будто эль… Первые месяцы в столице Эрвин не мог спать без этих звуков, тишина казалась слишком тревожной.

— Вторая восточная… Казармы… Озерная…

Небо безоблачно. Светит Звезда, одинокая, как вечность. «Есть лишь одна Звезда», — так говорила Аланис Альмера, имея в виду себя саму. Звезда сгорела заживо. Тонкий янмэйский каламбур… И шутовской колпак на голове убитого герцога — еще одна милая шуточка. У императора теперь два шута: живой и мертвый. Мертвый забавнее.

Любопытно, Адриан уже заготовил третий колпак с бубенцами? Как он будет смотреться на голове Неженки?.. Говорят, Адриан — величайший император династии Янмэй. Адриан видит время насквозь на столетие вдаль. Каковы шансы, что он знает наперед каждый маневр Эрвина? Каждое действие, любую мысль в голове?.. Когда Север выступит в поход, на каком шагу его лапа угодит в медвежий капкан?

Внезапно кто-то забарабанил в дверь. Звук был просто оглушителен.

— Вы там свихнулись?! — крикнул Эрвин.

— Ты все равно не спишь, — ответил кузен Деймон-Красавчик.

— С чего ты взял?

— Под дверью светится. Впусти меня, кузен!

Эрвин нехотя отодвинул засов:

— Какого черта тебе не спится?

— Командую ночным караулом.

— А я, представь, нет… Чего тебе?

— Прибыли гости.

— Я счастлив! Прямо на душе потеплело.

— Это такие гости, что я подумал, ты захочешь их увидеть поскорее.

— Деймон, открою тебе тайну: ночами люди спят. Ну, кроме тех, кто в ночном карауле.

— И кроме тех, кто пьянствует в одиночку, — блондин указал глазами на чашу в ладони Эрвина.

— Ты — невежа. Герцог Ориджин в принципе не может пьянствовать. Иногда он придается глубоким раздумьям о стратегии… с чашей орджа в руке.

— Твое остроумие придется очень кстати, — сообщил Деймон, — в беседе с послами императора.

— С кем?!

— Послами императора. Его не такого уж величества Адриана.

— Серьезно?! Почему ты не сказал сразу?!

— Ждал, пока иссякнет поток твоей иронии.

Эрвин уже одевался.

— Кто они?

— Итан Гледис Норма, имперский секретарь. И Марк.

— Что за Марк?.. Какого рода?

— Никакого. Просто Марк.

Секретаря Итана герцог не помнил. Возможно, видел когда-то при дворе — лицо смутно знакомо… Но вот Марк — потрясающе! Тот самый Ворон Короны — лукавый, хищный, грозный начальник протекции! Адриан пожертвовал такую фигуру?!

Эрвин принял гостей в своем кабинете. Послы выглядели уставшими с дороги, помятыми и пыльными. Однако глаза у обоих горели. На лице Марка — живейшее любопытство, в зрачках Итана — тревога.

Герцог усадил гостей за стол, излучая светское гостеприимство.

— Приветствую вас в Первой Зиме! Вы очень устали? Желаете сразу отойти ко сну или сперва перекусить?

— Мне бы бараньих ребрышек, милорд, — заявил Марк, — и кружку горячего вина. Премного благодарствую!

— М… милорд, — только и выдавил Итан. Очевидно, он ожидал иного приема.

— Надеялись увидеть зверства северян?.. — угадал Эрвин. — Это у нас в планах на завтра. Сперва поешьте, выспитесь, а утром обязательно прикажу кого-нибудь повесить ради вашего удовольствия.

Секретаря передернуло, Марк ухмыльнулся:

— Когда будете у нас в Фаунтерре, непременно окажу вам ответную любезность, милорд!

Эрвин позвал слуг и велел принести еды для Ворона, а себе и секретарю — вина.

— Деймон, останься с нами, выпей.

Кузен охотно сел за стол.

— Ведь вы незнакомы? Позвольте вас представить друг другу: Деймон Эмилия Герда рода Агаты, мой милейший кузен. А это — Ворон Короны, самый влиятельный и жуткий простолюдин во всей Империи.

— Я польщен,