"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Я успешно изображал из себя человека-невидимку около получаса. А потом это всё-таки произошло. Я понёс свой мусор к общей куче и почти лоб в лоб столкнулся с Бурым.

Стоило Киму увидеть меня, вокруг него буквально полыхнуло цветным маревом.

Это была тяжёлая, густая дымка, замешанная сразу на двух цветах — тёмно-багровый, почти чёрный, и поверх него ещё один, мутно-розовый, будто разведённая водой кровь.

Ненависть. Сука, я буквально кожей ощутил, как сильно он меня ненавидит. А под ней — стыд. Тот, из-за которого люди идут на убийство, лишь бы никто не узнал об их позоре.

Я замер, таращась на Бурого, как идиот. Не мог отвести взгляд от его башки. Потому что в моей собственной голове вдруг начала выстраиваться схема, как, куда и с какой силой надо стукнуть этого парня, чтобы он сразу же отдал концы, от одного единственного удара.

Бурый тоже стоял истуканом, с мешком в руке, и не сводил с меня глаз.

Неимоверным усилием воли мне удалось взять себя в руки. Я бросил свой мусор в кучу и очень быстро отошёл в сторону. Искушение сделать то, что шепчет голос в голове, стало просто невыносимым.

Однако именно в этот момент у Бурого, похоже, напрочь отключились все инстинкты. Он опасности не почувствовал. Его только продолжала накрывать ненависть, замешанная на стыде. Придурок скривился, зыркнул в сторону Зубова, который топтался в тридцати метрах от него. Потом медленно, вразвалку, двинулся ко мне.

— Подметай, — процедил Ким, поравнявшись. Встал так, чтобы закрыть спиной от Зубова наш дуэт. — Работай метлой, Псих. Работай, урод.

А я и так работал. Методично скрёб по земле и считал в голове. Раз, два, три… Старался успокоиться.

Бурый подошёл ближе. Пахло от него потом, куревом и чем-то химическим, вроде мази для синяков. А ещё — блевотиной. Никаких мокрых металлов или патронов. Стыд старшека отвратительно вонял самой обычной человеческой блевотиной.

Я тихонько сдвинулся в сторону, стараясь не дышать носом. Ни черта не помогло. Запах появился в голове и уходить оттуда не собирался.

Цветная дымка вокруг Кима сгустилась, потемнела ещё сильнее.

— Ты, сука, думаешь, всё закончилось? — прошептал он, почти не шевеля губами. — Думаешь, если Церберы ни хрена не узнали, всё, живи спокойно?

Я не ответил. Продолжал механически сгребать листья в кучу.

— Я тебя достану, Псих, — голос у Бурого стал ещё тише. — Не сегодня, так завтра. Не завтра — через неделю. Ты у меня кровью умоешься. Захлебнёшься в ней. Понял, урод? Ты уже труп. Просто пока ещё не лежишь в земле.

Из-за спины Бурого появились ещё двое — Зуб и Кабан. Заметили, что их дружок разговаривает со мной и решили присоединиться. Ну конечно. Эти тоже не в состоянии смириться с поражением.

Оба молчали и пялились прямо на меня. Только на меня. Вокруг Зуба клубилось тускло-багровое облако, размытое обезболивающим. Вокруг Кабана — плотное, почти чёрное. Ненависть у переростка была не такая, как у Бурого. Без стыда. Чистая, тупая, животная.

— Слышишь, мудила? — Бурый не успокаивался.

Я поднял голову. Посмотрел ему в глаза.

— Понял, — мой голос звучал спокойно.

Ким на секунду замер с приоткрытым ртом, бестолково хлопая глазами. Этот придурок реально думал, что я испугаюсь и не посмею поднять взгляд. Видимо, ночное происшествие он списал на состояние аффекта, в котором среднячку удалось заломать троих старшаков.

— Ты чего радуешься, Псих? — прошипел Бурый.

А я как бы не радовался. Даже не пытался. Просто смотрел на придурка и видел ещё кое-что.

Под его ненавистью, под багровым пятном, под тщательно подавляемым стыдом пряталась тонкая, дрожащая жёлто-серая нитка. Совсем тоненькая, почти скрытая. Но она была.

Бурый боялся.

Он просто до усрачки боялся того, что произошло ночью. Того, как он стоял с разбитой рожей и скулил. Он боялся, что это повторится. И что я видел его поражение.

Твою мать. Твою, сука, мать! Я реально вижу настоящие чувства и эмоции, которые люди прячут даже от самих себя! Кто я вообще такой? Что я такое?

— Да ты… — Бурый сделал ещё один маленький шажок в мою сторону.

Зуб и Кабан быстро встали плечо к плечу, чтобы полностью закрыть Зубову обзор. Идиоты… Они на полном серьёзе подумали, будто Ким сейчас что-то мне сделает. Не особо травмоопасное, слишком много свидетелей, но хоть что-то.

— Молчи, — сказал я тихо. — Просто молчи. И уходи.

Меня начала колотить мелкая дрожь. От того напряжения, с которым приходилось держать контроль над телом и разумом. Голос в голове уже не просто шептал, он бесновался и орал благим матом: «Да что ты стоишь⁈ Давай, кончи его. Он же ссыкло. Бей в кадык. В кадык бей, говорю! Мгновенная смерть!»

И тут накрыло уже меня. Я вдруг понял, что смеюсь. Гогочу, как идиот. Просто сама ситуация была неимоверно смешной. Мне так показалось. Раньше я был Психом, потому что меня так назвали, а теперь — реально псих. Говорю сам с собой, вижу какую-то хреновину. Я сошёл с ума. Какая, сука, досада.

Бурый буквально завис. Стоял и пялился на меня, хлопая глазами. Видимо, никак не мог понять, что смешного во всей ситуации. По его ошалевшей роже было видно — придурок реально не знает, как реагировать. То ли добавить пару-тройку угроз, то ли врезать мне, то ли вообще свалить от греха подальше.

Гением Ким никогда не был, иначе не попёрся бы сейчас устраивать разборки, но конкретно в этот момент в его башке, похоже, сработал какой-то остаточный инстинкт самосохранения. Мой смех его напугал. Дымка вокруг Бурого дрогнула, багровое пятно на секунду поблекло, а жёлто-серая нитка страха