"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

На третий день ко мне явился генерал де Брольи.

— Генерал, — произнес он, указывая на карту, — ваши укрепления великолепны. Но они рассчитаны на то, чтобы остановить пехоту. Что мы будем делать, когда противник подтянет артиллерию? Его пушки сметут наши земляные валы за пару часов.

— Он не подтянет свою артиллерию, генерал, — я покачал головой. — Идет налегке. Но вы правы, пушки у него будут. Трофейные. Возьмет у бернцев или сардинцев. Поэтому…

Я развернул другой чертеж, исписанный формулами.

— … наши батареи мы разместим не на холмах, а за ними. На обратных скатах.

Идея была проста и для XVIII века абсолютно революционна. Вместо того чтобы ставить пушки на прямую наводку, делая их легкой мишенью для контрбатарейного огня, я прятал их за рельефом местности.

— Но… как же они будут стрелять? — в голосе де Брольи звучало искреннее недоумение. — Пушкари ведь даже не увидят цели.

— Им и не нужно, — я позволил себе усмешку. — Цель увидят корректировщики, которые засядут на вершинах с нашими биноклями и сигнальными флажками. Они передадут поправки на батарею, а канониры, используя буссоли и квадранты, накроют врага навесным огнем. Наша артиллерия станет невидимой и оттого вдвойне смертоносной.

Уж сколько мне стоило сил научить артиллеристов пользоваться простейшими инструментами — невозможно описать. Благо Орлов быстро отобрал толковых из них и дело пошло быстрее.

Старый генерал долго молчал, переводя взгляд с моих расчетов на карту и обратно. По его лицу было видно, как рушатся каноны военной науки, вбитые в него за десятилетия службы.

— Боже мой, — наконец прошептал он, с суеверным ужасом глядя на меня. — Это не война, а какая-то математика.

К рассвету четвертого дня люди валились с ног, Женева была готова. Долина, еще недавно бывшая мирным пастбищем, ощетинилась десятками редутов, рвов и замаскированных позиций. Это была не просто линия обороны, а глубоко эшелонированная, продуманная до мелочей система уничтожения, рассчитанная на то, чтобы заставить врага платить кровью за каждый шаг.

С вершины холма открывалась панорама наших общих трудов. Внизу, в утренней дымке, просыпался город.

И Савойский пришел. Чуть быстрее, чем рассчитывали.

Это случилось на рассвете четвертого дня, едва я успел спуститься со стены, чтобы сделать глоток обжигающего кофе. В штаб, сшибая часовых, влетел запыхавшийся офицер из дозора.

— Генерал! Они на перевале!

В помещении мгновенно стало тихо. Пётр, дремавший в кресле, рывком поднял голову. Герцог Орлеанский, изучавший карту, застыл.

— Сколько их? — спокойно спросил я.

— Не счесть, — выдохнул офицер. — Весь перевал черный от них. Выстраиваются.

Мы взлетели на наблюдательную вышку, наскоро сколоченную на крыше ратуши. В окуляре подзорной трубы предстала армия Савойского. Они были еще далеко, на самой кромке долины, но их было много. Невероятно много. Из теснины перевала размеренно, без малейшей суеты, вытекали все новые и новые батальоны, словно ртуть заполняя господствующие высоты. Лучшая пехота Европы. Их движения напоминали работу часового механизма. Это была безжалостная, отлаженная машина уничтожения.

Я перевел трубу на наш лагерь. Застучали барабаны, затрубили рожки. Бросая лопаты, наемники хватали ружья и занимали свои места на редутах. Французские гренадеры безупречно ровными каре выстраивались в резерве. Мои преображенцы, молча проверяя «Шквалы», казалось, были высечены из камня — их лица ничего не выражали. Мы были готовы.

И тут началось нечто странное. Заняв перевал, австрийцы остановились. Они не спускались в долину, не разворачивались в боевые порядки для атаки. Они просто встали. Начали разбивать лагерь, ставить палатки, разводить костры. Словно явились сюда не воевать, а на пикник с видом на Альпы.

— Что за чертовщина? — прорычал Пётр, выхватив у меня трубу. Он долго смотрел, а потом с досадой опустил ее. — Они что, издеваются над нами?

— Они ждут, — тихо произнес герцог, не сводя глаз с вражеского лагеря. Его лицо было напряжено. — Ждут подхода основных сил. Артиллерии.

— Ерунда, — возразил я, скорее думая вслух, чем обращаясь к кому-то. — Зачем ему артиллерия? Он шел налегке, рассчитывая на быстрый удар. Он прекрасно знает, что у нас почти нет пушек. Мог бы атаковать с ходу, раздавив нас числом. Но не делает этого. Неужели испугался наших инженерных сооружений?

Я снова поднял трубу. Австрийский лагерь жил своей размеренной жизнью. Ходили патрули, дымили походные кухни. Ни единого признака готовящегося штурма. Это было неправильно. Нелогично. Савойский — не идиот. Он не стал бы дарить нам драгоценное время на укрепление обороны, не имея на то веской, неоспоримой причины.

— Он играет с нами, — сказал я. — Провоцирует. Хочет, чтобы мы сами вышли к нему в поле. Испугались осады и попытались прорваться. Глупо, как по мне.

— Согласен, — поддержал герцог.

— Он это знает, — я опустил трубу. — Знает, что мы будем сидеть здесь до последнего. Значит, он ждет чего-то еще.

В моей голове, как на трехмерной карте, прокручивались все варианты. На востоке — армия Савойского. На западе — горные тропы, ведущие в католические кантоны. Туда, куда ушла моя делегация.

На краю сознания мелькнула неприятная мысль.

— Он ждет не свою армию, — прошептал я. — Он ждет нашу.

Пётр непонимающе свел брови.

— Он все знает, — слова вылетали быстро, лихорадочно, пока в голове с лязгом сходились последние шестеренки адской головоломки. — Знает, что мы будем нанимать солдат. Знает, что протестанты нам помогут. И он точно знает, что мы попытаемся договориться с католиками. Он не остановил наших послов. Он пропустил их. Намеренно.

— Зачем? — выдохнул герцог, его лицо стало пепельным.

— Чтобы ударить с двух сторон, — закончил за меня Пётр, и в его голосе прозвучал металл. — Он выжидает, пока наши «союзники» из Швица и Ури подойдут с запада. В тот самый момент, когда мы выйдем из города им навстречу, он ударит с востока. А горцы… — царь помрачнел, — горцы ударят нам в спину. Он хочет разбить нас по одиночке. Если он будет бить наших союзников у нас на глазах, то мы вынуждены будем выйти из-за сооружений и помочь им. Савойскому не надо будет прорываться через редуты и валы.

Мой взгляд устремился на запад, туда, где за грядой скал скрывались горные тропы. Где-то там сейчас были Нартов, Монтескьё и Остерман. Где-то там собиралась наша армия, если конечно им все удалось. И мы понятия не имели, кем окажутся те, кто придет из-за гор, — друзьями или врагами.

Глава 21

Семь дней мы висели в тягучем, наэлектризованном вакууме ожидания. На наблюдательной вышке ветер рвал плащ герцога Орлеанского,