"Фантастика 2026-143". Компиляция. Книги 1-21 - Nicols Nicolson

всем, что было в этом пространстве. А он был отрезан от своего больного гармониума. Своей же печатью отрезан. Да, дух его накопил за годы жизни немалые запасы чистого эфира. Сейчас он обжигал мой гармониум своим колдовством, терзая мой дух и разум чудовищной болью. Будь я простым парнем, тем Алексеем Орловым, которого он вышвырнул из башни полгода назад, я бы, наверное, уже растворился в этой боли. Ушёл, освобождая ему место. Он бы победил, какие бы таланты стихийника во мне ни раскрылись.

Но я прошёл закалку, месяцами самостоятельно терзая высшую эфирную печать с помощью всего лишь праны. Я терпел боль при переписывании печати. Я закалил свой гармониум во время инициации. Я был совсем не тот мальчик, которого он хотел убить.

Я не знаю, сколько продолжалась эта битва двух магий. Битва эфира и стихий. Воля против воли. Сила против силы. Я всё увеличивал и увеличивал напор на вторженца.

Сжечь, разорвать, уничтожить!

И наконец его эфирное тело побледнело. Начало мерцать. Выжимая из себя последние запасы энергии, он снова вцепился в печать изгоя, но сделал себе только хуже. Эта битва требовала всего его контроля. Всего внимания. Нельзя было отвлекаться!

Огонь яростно взревел, прорвавшись к жертве. Дед вспыхнул сразу весь, его сложные структурированные заклинания погасли. Фигура деда растворялась в чистых струях огня и ветра моей души.

В рёве пламени послышалось торжество.

Порывы ветра хлестали, как гигантские кулаки.

Силуэт мага вторгнувшегося в мой внутренний мир мигнул ещё раз, брызнул во все стороны ядовитыми каплями чистого эфира и растворился.

Душа убийцы моего отца была навсегда стёрта из нашего мира.

Я открыл глаза и дёрнулся в ремнях, по-прежнему привязанный к потухшей печати. Казалось, что вокруг всё должно было выгореть к дряни, но нет. В реальный мир из нашей битвы не просочилось ни капли пламени.

Игорь тут же шагнул ко мне и, наклонившись, вгляделся в глаза. Затем, после секундного колебания, отстегнул ошейник. Расстегнув последнюю пряжку, он выпрямился и отступил на шаг назад.

Я медленно поднялся, опираясь руками на пол. Здесь, в реальности, я по-прежнему не чувствовал свой гармониум и связь со стихиями. Поэтому, встав, я шагнул к Игорю и незамысловато ударил его кулаком в гортань. Без усиления, конечно. Но я и сам по себе парень сильный и тренированный.

Будь у меня усиление праной, я бы таким ударом просто оторвал алхимику голову.

Игорь отлетел и рухнул за границей печати изломанной куклой. Я мог бы раздавить ему голову каблуком, как пустой орех. Но я остался стоять, где стоял.

Его руки двинулись. Из-под пальцев вырвался свет. Хрип умирающего перешёл в сиплые вздохи.

— Телепорт управляется словом? — и я воспроизвёл тот набор звуков, что он издал, активируя пластину.

— Да, — сипло ответил он. — Можно один раз зайти и выйти. Заряжается самостоятельно, сутки.

Я молча смотрел на него. Он не сел у стены, до которой его отбросил мой удар, держась одной рукой за горло, а второй обхватил колени. От него доносилось хриплое неровное дыхание.

Наконец я не выдержал.

— Почему ты влил мне зелье очистки, а не подавитель воли. А? Верный слуга, исполняющий приказы?

Он хмуро смотрел в пол. В комнате снова повисла тишина. Наконец он прохрипел:

— Потому что всё это, — он обвёл рукой лабораторию и труп деда, — дерьмо. Так нельзя. У тебя должен был быть хоть какой-то шанс.

Молчание снова повисло между нами незримым пологом. Я разглядывал его, как удивительное насекомое, с интересом энтомолога. Значит, шпионить за мной, растить, как бычка на убой, было правильно. Привести меня на заклание было правильно. А здесь, смотрите-ка, совесть проснулась? Да и дрянь с ним!

— Убери труп. — я мотнул головой в сторону тела деда.

Игорь пару мгновений смотрел на меня. Затем встал и сотворил знакомую уже печать. Тело деда испарилось, не оставив даже следов на одежде.

— Я не хочу тебя больше видеть, Игорь. Беги. Заползи в башню Орловых и никогда оттуда не высовывайся. Ради твоего же блага. Сейчас мы активируем телепорт. И расстанемся. Я тоже даю тебе шанс. Потому что в следующий раз, если ты мне попадёшься, я тебя убью.

Мы все так же в тишине, в которой звучали только наши шаги, дошли до телепортационного круга в прихожей. Здесь была не медная пластина, а полноценный магический ритуал. Базовый артефакт телепортации. Я произнёс фразу. Появился портал. Я подтолкнул Игоря в спину и прошёл через завесу за ним.

Мы оба оказались в его комнате, откуда всего час назад он утащил меня парализованного и беспомощного.

— Сними печать, — приказал я, нисколько не сомневаясь, что он и это выполнит.

Игорь сделал несколько жестов, и я вновь почувствовал свой гармониум.

— Пошёл прочь! — я прервал его попытку что-то сказать. — Бегом!

Игорь сгорбился и, чуть не споткнувшись на пороге, выскочил из комнаты.

Хлопнула входная дверь.

Я приказал Каю аннулировать все доступы алхимика, а сам пошёл на второй этаж.

Остановившись у дверей комнаты Истоминой, я постучал в филёнку костяшками пальцев.

— Заходи, Орлов! — послышалось из-за двери.

Я открыл и, пройдя, остановился посередине комнаты. Мария оторвалась от бумаг, подняла голову и с любопытством уставилась на меня.

— Так, милая, — я почесал затылок. — Нам надо очень серьёзно поговорить.

Данил Коган, Саша Фишер

Изгой рода Орловых: Барон

Глава 1

Суд предков

Что я ощущал, когда флаер с гербами Орловых на борту доставил меня на одну из посадочных площадок на среднем уровне башни? Если честно, то ничего. Я думал, буду переживать или там волноваться. Но нет. Ничего не шевельнулось. Я смотрел на гигантское сооружение, в стенах которого провел предыдущие восемнадцать лет, без трепета и волнения. Единственное, что я испытывал — это некоторую брезгливость. Ничего не могу с собой поделать. Дедуля изрядно постарался, чтобы родные стены не вызывали у меня других чувств.

После того как я послал официальный запрос, со мной сразу связался глава рода. Когда я сказал, что печать больше не работает и я могу беспрепятственно посетить башню, Георгий Алексеевич даже глазом не моргнул. Мое требование о прохождении суда предков он тоже принял без вопросов. Удивительная покладистость, если со стороны посмотреть. Но не для меня.

Флаер влетел в транспортный тоннель и мягко приземлился на