Фантастика 2026-130 - Ал Коруд

— Вы правы, дражайший. Некий сакральный смысл в физически совершенном теле имеется. Видите ли, человек — существо невероятно сложное. Имея отлично развитый разум, он здорово зависит от своего доставшегося ещё от диких предков тела. В плане психофизиологии и нейрофизиологии и её составляющих. Любой биолог, изучающий человека, скажет вам, что мы — пленники нашей анатомии. Она с самого рождения ежедневно влияет на нашу психологию. Более здоровый и физически развитый индивидуум чаще всего и более стойкий в плане психическом, что важно для полноценной жизни именно в социуме.

Глобальные катаклизмы, войны, социальные кризисы, беспорядки — всё это глубоко связано с психофизическим состоянием людей. Человек с устойчивой психикой будет лучшим членом крепко стоящего на ногах общества. Как я понимаю, это одна из граней гармоничного развития человека будущего. Слабые и немощные несут опасность в психическом плане: сплачиваясь в группы, они с помощью индуктивности влияют уже на более широкие массы.

Станислав оглядел гостей, уловил в их глазах одобрение и продолжил.

— Тогда, товарищи дорогие, идём дальше. Что и кто будет воспитывать этого нового человека? Ведь он не появится ниоткуда. Сейчас мы основное бремя воспитания отдаём семье. Да-да, я знаю о влиянии социума и «улицы», но семья остаётся в этом плане первичной. Но, судя по текущим реалиям, этот старинный институт обречён на вымирание. И я больше чем уверен, что семья в древнем патриархальном понимании в новом обществе и вовсе не нужна.

Машеров тут же попросил:

— Можно пояснить вашу позицию?

— Хороший вопрос. Я считаю, что в обществе всеобщего братства нет смысла разбиваться на более мелкие и закрытые от посторонних ячейки. Экономических причин для семьи традиционного плана уже не будет, социальных — тоже. Пока не знаю, как такой подход будет реализовываться. Скорее всего, довольно долго. Инерцию человеческого мышления и старые привычки также не стоит сбрасывать со счетов. Сейчас тезисно постараюсь выразить свои мысли.

Ну, во-первых, человек будущего будет намного больше жить — лет сто минимум, и жить, надо заметить, качественно. И практически всю жизнь он станет трудиться, сменит несколько профессий и направлений согласно своим способностям и природным наклонностям. Даже наше время стремительного технического прогресса показало, что учиться новому также придётся практически всю жизнь. То есть в первую очередь каждого члена общества следует научить учиться. Вот такая занятная тавтология. Тогда совершенно нет смысла обучать в первоначальный период слишком долго. Ребёнок после пяти или шести лет из имеющейся семьи или от одного из родителей передаётся в школу первого уровня, где живёт с одногодками и ребятами постарше.

— Вот так вот сразу в казармы? — фыркнул референт.

— Коммунарские казармы, уважаемый. Это своего рода большая семья, где каждый готов помочь любому. И никто не отделяет одного от другого. Да и общаться с родителями общество в дальнейшем совершенно не будет мешать — дети всё-таки разные. Точно одно — слепой материнский инстинкт и эгоизм приветствоваться в новом социуме не будут. Не стоит культивировать дальше обветшалые деформации человеческого социума, которые начались с эпохи материального разделения общества.

Для примера возьмём древнейшие общины первобытного строя. Вряд ли они так сильно цеплялись за институт семьи — всё у них в основном общее. И предельно опасные условия жизни диктовали правила, что за одного индивидуума отвечали и другие сородичи. То же самое можно сказать о родовых общинах бронзового века. Так что человеческие социальные институты исторически постоянно менялись. Но вернёмся к обучению. Нет смысла в его излишней продолжительности, как принято у нас, где первые двадцать пять лет посвящены исключительно учёбе. В принципе, молодые люди вполне могут начинать работать лет с пятнадцати — в производстве будет полно профессий не самых сложных, им вполне по силам, да и сейчас их довольно много. Но мы отчего-то излишне бережём подрастающее поколение, воспитывая в итоге барчуков и лентяев. Трудясь наравне со взрослыми, будущие полноправные члены общества как раз и познакомятся с ним поближе. За каждым молодым коммунаром до возраста принятия полноправного гражданства будет закреплён собственный ментор, который будет помогать ему осваиваться в новом для него взрослом мире.

— Это ты уже у Ефремова тиснул?

— У великого мыслителя много дельных мыслей. Да и, честно говоря, идея уже сама напрашивалась и отчасти апробирована в истории.

— Ты имеешь в виду эллинскую Спарту?

— Это только из хорошо известного нам периода.

— Знаете, я за, — Машеров снял пиджак (ему стало жарко), оставшись в тёмной водолазке. — Взрослый опекун рядом — это всегда полезно. Родители — это родители, но они всё-таки несколько другие. Общество же стало намного сложнее, их опыт может уже не пригодиться или будет неполным.

— Вы уловили самую суть, Пётр Миронович. Я даже считаю, что менторы могут со временем меняться — по этапам учёбы и развития.

— Стас, не забывай, что даже любимая работа может надоесть. Тогда, достигнув чего-то, ты в подобном обществе будешь постоянно заниматься переподготовкой?

— Да, Борис, так и есть. Любой труд станет почётным — этого уже надо будет добиться с помощью воспитания. В принципе, вообще требуется такая обстановка, когда за самую тяжёлую работу сложится конкуренция. Вот именно подобное отношение к труду станет по-настоящему престижным и уважаемым. Не бежать от проблем, а искать их. От избытка телесных и душевных сил в каждом человеке будущего начнёт быстрее появляться жажда нового, перемен. Ожидание от жизни высшей нормы испытаний и впечатлений. Это я ещё раз повторюсь про крепкую внутреннюю структуру нового типа человека.

— Опять Ефремов?

— И что такого? У него в отличие от других вполне стройная теория общества будущего — без лишних технических деталей. Он сильно подозревал, что те как раз быстрее всего устаревают.

— В итоге его устройство будущего не устарело?

— Кое-что — да, но в плане духовном Ефремов основывался на древних практиках Востока, использовал уже накопившийся опыт человечества. Так что изначальный посыл остался правильным.

Абрамовский оглянулся на руководство и решился на мучивший его доселе вопрос.

— Ребята, а мы не делаем ошибку, опираясь на религиозную идеологию?

— Это другое — тут больше учения об общественной гармонии, а не практики верований. Опыт философий разных конфессий нам точно стоит учитывать. Это всё-таки наработки всего человечества, его дар в будущее.

Мысль необычная, и её стоило хорошенько обдумать. Машеров решился повернуть русло разговора в практичность.

— Наши ближайшие действия?

—