"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Очевидно, «что хорошо всем, хорошо каждому» работало только в одну сторону. Ехать оставалось недалеко. Я уже видел стальной забор водохранилища, занимавшего внешний район Первого купола. Перед нами улицу пересекал монорельс, соединявший многоквартирные vuli внешнего периметра с центральным районом. Через пять кварталов улица заканчивалась.

По фургону снова застучали пули. Еще один шальной выстрел попал в смотровую щель, и Валка подскочила от громкого щелчка.

– У нас раненый! – раздался чей-то возглас.

Обернувшись, я увидел истекающего кровью легионера. Ему попали в шею, на стенке остался алый подтек. Его комбинезон автоматически сжался, чтобы остановить кровотечение, но было поздно.

– Баро? – склонившись над ним, окликнул его товарищ.

В раненом я узнал солдата, с которым ходил в бой много раз. Вот уже несколько десятков лет он время от времени нес службу в моей личной охране.

Я присел и взял его за руку.

– Неужели щит подвел? – предположил другой солдат.

Его я тоже узнал. Галба.

– Есть у кого бета, чтобы остановить кровотечение? – спросил он.

Но помочь уже было нельзя. Пуля перебила трахею и вышла наружу, застряв в подкладке комбинезона. Баро было не спасти. Я попытался успокоиться, поймать момент ясной тишины и увидеть время как на ладони. На миг я разглядел двух Баро, четырех, восьмерых и так далее… но по всем рекам времени текла его кровь. Я двинулся дальше в поисках хоть чего-нибудь, что могло повлиять на исход. Потянулся за пределы, чтобы изменить состояние мира в целом, как сделал, будучи контуженным. Я высматривал Баро, которого вообще не ранило.

С каждой долей секунды нити вероятности уводили меня все дальше от берегов реальности. Я заглянул далеко-далеко, туда, где реальность волной разлеталась на брызги, и в одной из этих брызг увидел пулю, прошедшую дюймом левее. Я потянулся к ней, но чем сильнее я приближался, тем дальше она улетала. Кровь из раны не останавливалась. Я не был Тихим, я был лишь его рукой. Маленькой, ничтожной рукой, и не в моих силах было спасти солдата. Баро увял, как цветок древа Галат.

– Нужно избавиться от этих проклятых фаэтонов!

Слова Корво вернули меня в настоящее – единственное настоящее.

Я увидел, что на меня хмуро смотрит Паллино.

– Что? – спросил я.

Он лишь покачал головой.

На фургон снова посыпались пули, и Бандит захлопнул смотровую щель. Если бы мы сделали это раньше, Баро остался бы жив.

– Можно приоткрыть двери. Побросаю кинжалы, кого-нибудь да подобью, – предложил Карим.

– Не годится! – Я поднялся. – Мы попадем под прямой огонь.

Я осмотрелся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы воспользоваться. Но внутри ничего особенного не было. Две скамейки по краям, каждая на пять человек. За водительским креслом – стойка, где прежде хранились гвардейские винтовки. Позади Валки, над телом Баро, – перекладины. Перекладины, ведущие к люку на крыше.

Мне пришла в голову ужасная идея, до того безумная, что могла сработать.

– Помогите открыть люк! – скомандовал я.

– Зачем?

– Вылезу на крышу и отвлеку огонь на себя. – Я постучал по поясу. – Мой щит три килотонны выдержит. Заряд почти полный. Так они хотя бы прекратят обстреливать фургон.

– Босс, и что вы там будете делать? – остановил меня Бандит. – Мечом махать?

– Вроде того, – ответил я.

– Совсем с ума сошел? – выглянула с пассажирского кресла Валка.

– Я не допущу, чтобы из-за этого еще кто-нибудь пострадал! – ответил я, подразумевая «из-за меня», и, указав на холодеющий труп Баро, добавил: – Хватит тех, кого мы бросили в посольстве. Они все погибли!

– Откуда ты знаешь? – возразила Валка.

Фургон тряхнуло.

– Еще чуть-чуть… – процедила Корво, имея в виду водохранилище.

– Если их не расстреляли, то отправят в трудовые лагеря. Содружеству не нужны лишние свидетели. У них не получилось вывести меня из игры. Козырей на руках не осталось, приходится идти на крайние меры. Не мешай мне.

Я не стал дожидаться возражений, нагнулся и поцеловал ее. В эту секунду, в этот чистый миг, меня не волновало, что все на нас смотрят. В этот момент я забыл обо всем. О смерти, о Содружестве, о сьельсинах.

Обо всем.

Я отстранился и кивнул на ветровое стекло:

– Помоги Корво ехать. Я скоро вернусь.

Перешагнув через несчастного Баро, я открыл люк. На высокой скорости ветер резко ударил меня и сбил с головы капюшон. Черные волосы заструились в потоке воздуха. Я подтянулся и вылез на широкую плоскую крышу. По-боксерски присев, чтобы почувствовать равновесие, выпрямился и насколько мог с вызовом посмотрел на преследователей.

Я забыл сказать «я люблю тебя». Это было прискорбной ошибкой.

Град пуль ударил в мой энергощит, замерцали фрактальные вспышки. Мимо проносились серые, белые и рыжие крыши малых грунтомобилей. Отавия сбила проходящего пешехода, и я припал на колено от толчка. На миг все успокоилось, и, подняв голову, я увидел, что двое возниц фаэтонов отстали, обсуждая новый план действий. Они поняли, что у меня щит и их пулеметы бесполезны. Им нужно было менять тактику. Я не доставал меч. Не хотел, чтобы они догадались, что я их выманиваю. Наверняка попытаются приблизиться.

Куда подевался другой фургон и остальная гвардия?

Времени задаваться этими вопросами не было. Один фаэтон ускорился и спикировал на меня. Он собирался меня протаранить, сбить с крыши фургона на дорогу. В точности как я ожидал. В точности как я надеялся. Когда враг приблизился, я подпрыгнул и схватил возницу вместе с рулевой стойкой фаэтона. Я почувствовал толчок, от которого перехватило дыхание, но вцепился еще крепче. Мои ноги свободно болтались, мне казалось, что я падаю, но я поборол это ощущение.

Мой противник не был столь хладнокровен. Чтобы управлять фаэтоном, требовалось хорошее чувство баланса, правильное положение рук и ног, иначе летательный аппарат кренился и терял курс. Возница принялся отбиваться от меня, выпустил руль, и фаэтон полетел вниз. Между нами была рулевая стойка, но я смог подмять возницу под себя. Тогда я достал меч Олорина и быстро прижал к бронированной голове противника… При падении его визор разбился. До сих пор помню одинокий черный глаз, сначала блестящий, затем тусклый.

Пешеходы вокруг закричали и бросились врассыпную, лишь тогда я обратил на них внимание. Судя по костюмам и платьям, это были одни pitrasnuk. Они в ужасе глазели, как чужак при полном параде совершает убийство. Наверное, в этот миг я заставил их поверить во все партийные сказки о Соларианской империи. Склонившись над бедолагой, я вполне напоминал кровожадного вампира.

Но мне было не до внутренних монологов. Другой возница не оставил надежд схватить меня,