Фантастика 2026-4 - Артемий Скабер

Но… клятву крови можно снять. Такое зелье лежит у меня в пространственном кольце. А что есть ещё? Никто не даст мне гарантии в их верности и преданности, если они станут свободными.

Это как с турками. Кто знает, какие обещания даны здесь, какие клятвы принесены? А теперь старый хрыч Нишанджи решил всё порешать по-старинке: кровь за кровь.

Дальше Ольга. Милая, очаровательная девушка. С чего у нас началось знакомство? Из-за неё я не перешёл на ранг, потому что Смирнова украла у меня манапыль. Могу ли ей полностью доверять?

Перед глазами возникло лицо девушки. Курносая, с голубыми глазами, стройная, с маленькой грудью. Она так самоотверженно отдавалась алхимии после того ранения… Некромант вонзил ей нож в живот на площади, и я еле успел спасти бедняжку. После этого она изменилась, стала жёстче. Но я всё ещё помню то чувство, когда увидел её, истекающую кровью. Может ли она предать снова? Сама или под чьим-то контролем?..

Лампа с дядей Стёпой внутри. Тут без вариантов. Если пацан ещё хоть как-то, то вот вторая его личность… Да уж, один из самых опасных представителей моего рода. Но и полезный — его опыт, сила, знания очень помогли. Поэтому он ещё жив. Ну, и я дал обещание. Лучший алхимик и артефактор страны до своей «смерти». Хитрая и расчётливая тварь, но дяде Стёпе далеко до меня. Поэтому не я, а он мне подчиняется.

Кто там ещё? Витас. Латыш, который был предателем и работал на джунгар. Можно ли его сломать? Хороший вопрос. Хоть я и помог ему с родственниками, стоит ли обезопасить себя? Этот суровый мужик с военной выправкой всегда вызывал во мне смешанные чувства. С одной стороны, профессионал, каких поискать. С другой — предатель. Но он честно искупил свою вину.

Медведь… Тут всё понятно: сдерживающий элемент Витаса и новый кадр в моей структуре. Против него я ничего не делал.

Коренастый здоровяк с рыжей бородой. Фёдор — правая рука Витаса и его лучший ученик. Надёжный, как скала, и верный, как пёс. Наверное, единственный, на кого можно полностью положиться, не оглядываясь постоянно через плечо. Если только его не подчинят ментальной или какой ещё магией.

Остаётся Жора. Преданный слуга рода, который не может мне ничего толком рассказать. Ни то, почему я похож на прошлого Павла, ни о другом. Информацию даёт обрывками и когда посчитает нужным. На нём клятв больше, чем игрушек на ёлке.

Высокий, подтянутый, с каменным выражением лица. Его безупречный чёрный костюм с серебряными пуговицами всегда выглядит так, словно только что из портновской. Интересно, сколько он уже служит роду Магинских и что на самом деле скрывает?

Александра — новая инвестиция. Воспитанная «собачка» для Жмелевского. Надеюсь, мои люди сумеют заложить ей в голову правильные мысли, прежде чем она восстановит память, в чём я почти не сомневаюсь.

Маг-усилитель седьмого ранга, способный многократно увеличивать силу других магов. К тому же Жмелевский настолько ею дорожил, что даже бил за малейшие ошибки. А у меня большие планы на эту девушку.

Глянешь так: и все ведь неблагополучные. Но это суть человека, он не совершенен. Поэтому я выстраивал с каждым отношения. Верность и преданность без давления, клятвы крови, которые сдерживают. И последние приказы. По моим подсчётам, они должны сработать. Это приведёт к конфликту. Кто начнёт — не знаю, но должна запуститься цепная реакция. Не просто же так я оставил всех следить друг за другом.

Чего добиваюсь? Понятия, что, помимо верности, преданности, клятвы, есть ещё один сдерживающий фактор — мои люди. Они должны увидеть, что с ними будет, если вдруг кто-то решит пойти против меня — добровольно или нет. Что за их спинами есть те, кто следят и могут нанести удар в случае чего. Те, кто готовы сражаться за меня и род Магинских. Тогда, даже если враг снимет как-то клятву, подчинит — развалить мой род будет сложно.

Время я тоже выбрал не специально. Сейчас, пока только начал восхождение к власти. Дальше появится больше интриг, рисков и опасности, и мои люди должны быть готовы, а мне нужно быть максимально уверенным в них.

В прошлой жизни я многого нагляделся. Жёны убивали мужей, и наоборот. Родители продавали детей, я тому яркий пример. Брат на брата… И ведь в том мире не было магии подчинения и всего остального…А в этом нужно быть готовым ко всему и постоянно, что я и делаю.

Машина резко затормозила на повороте, и я чуть не врезался головой в переднее сиденье. Мустафа даже не шелохнулся, продолжая что-то бормотать себе под нос с закрытыми глазами.

Я вернулся мыслями к нашему собранию. Отличный пример, как султан замышляет одно, а часть его людей — другое. И будь на моём месте другой… Никакого мира, и снова война. Политика и власть — это место не для слабаков. Тут ещё явнее работает правило, что сильный пожирает слабого. Сколько стран в прошлой жизни мы захватили? Почти все. И больше половины проиграли не из-за монархов, а из-за приближённых. В ненавистном мне Совете аристократов часто повторяли одну фразу: «Цепь сильна настолько, насколько сильно самое слабое звено».

Машина снова остановилась, и я увидел, что мы почти доехали до гостиницы. Интересно, Мустафа действительно настолько поглощён раздумьями или просто изображает.

— Магинский! — наконец произнёс бей, открыв глаза.

Его взгляд был тяжёлым, словно он принял какое-то важное решение. Морщины на лбу стали глубже, а в уголках глаз появились новые — следы тревоги и бессонной ночи.

— От Нишанджи хотят избавиться моими руками, — хмыкнул я. — Если выиграет он, то, получается, убил русского дипломата и по факту развязал войну. Мужика — в топку. А если выиграю я…

Мустафа мрачно кивнул, подтверждая мои слова:

— Если выиграешь ты… — бей поморщился, словно проглотил что-то горькое. — Эффект тот же: избавляются от неугодного. Русский убил нашего хранителя печати, мы вправе объявить войну и мстить.

— Красиво, — улыбнулся в ответ. — Молодцы! Наконец-то старые добрые интриги, а то я уже по ним соскучился.

И действительно, хоть план незамысловат, но эффективен. Кто бы ни победил — результат один: война между империями. А кто-то третий просто потирает руки в стороне, радуясь, что всё идёт по плану.

— Ты понимаешь, что в любом случае наступит война и твоя смерть? — уставился на меня бей.

— Ага, — кивнул я. — Поэтому и говорю, что красиво. Новые