Изгой - Александр Олегович Анин

А вот папаша мундира, сразу было видно, что мужчина непростой. Несмотря на то, что у него плетью висела левая рука, с хозяйскими заботами он управлялся сноровисто. По крайней мере наблюдать за тем, как мужчина воздушными лезвиями нарезал на чурки трёхметровые брёвна берёзы, тут же магией колол их на поленья и укладывал в поленницу, было необычно. Никита поинтересовался у Волейслава, сколько ступеней одолел его отец, оказалось четыре, но вот так вот оперировать даром можно было уже и на второй ступени. Теперь было понятно, что при живом примере Волейслав имел стимул подставляться под выстрел. Отец явно рассказывал ему с детства, как преодолевать ступени, на что настраиваться, и какие результаты это принесёт. Ещё бы самому как-то суметь развить полученный от медведя дар…

***

После ужина ему постелили в комнате Волейслава. Правда, спать пришлось не на кровати, а на большом сундуке, но тут уж особого выбора не было, не в камере и ладно. Войлочный коврик, тулуп и шерстяное одеяло для мягкости, вещевой мешок как подушка, а с учётом того, что он забыл, как мёрзнут, то накрываться чем-либо смысла не было.

Сразу спать никто не собирался, и уже Волейслав засыпал Никиту массой вопросов про его мир.

Смолину отвечать было не в тягость, и он рассказывал чуть ли не до середины ночи, а по утру тихо улыбнулся, видя у его младших сестёр красные от недосыпа глаза. Не спали девчули, подслушивали.

***

Утром встали по крику петуха. Женщины выдали в дорогу собранный вещевой мешок со снедью, и, распрощавшись, мужчины поспешили к реке, по которой и пойдёт торговый обоз в ближайшие города и сам Новгород.

***

— Волейслав, а речку-то эту как величать? — поскрипывая на каждом шагу снегом, поинтересовался Смолин.

— Тать. — коротко ответил мундир.

— У нас тать — это разбойник. — удивившись названию, проговорил Никита.

— Так и есть. Торговые караваны зимой по реке идут, а тати их на крепость пробуют. Поэтому и Тать.

— Так что, значит… На нас могут по дороге напасть?

— Могут. Жадных до чужого добра много, так что такой ситуации исключать нельзя.

— Прекрасно!.. — скептически прокомментировал услышанное Никита, сожалея, что остался безоружным.

— По ружью своему печалишься? — уловив суть, поинтересовался мундир.

— Ну, да. Обидно будет, если оно татям достанется, а мне и отбиться нечем.

— Не достанется, оно ж не караваном отправлено, а спецпочтой.

— А в чём разница?

— В чём? Спецпочта работает на магическом артефакте. Так что, пока мы с тобой таскали воду в баню, твои мешки и сопроводительные бумаги уже изучались в главном управлении сыскного приказа. В Новгороде оно уже всё. — улыбаясь, ответил Волейслав, явно получая удовольствие от того, что у них тут есть то, чего нет в «развитом» мире Никиты.

Глава 3

Дорога у реки была неплохо освещена. Выстроившиеся по ней сани были подсвечены фонарями, которые явно работали на магии. Как раз такой фонарь был и у подводы, ожидающей их прибытия. Присмотревшись, Никита понял, что весь обоз — «серые мундиры», но явно рангом поменьше, чем Волейслав.

Три подводы, шесть человек, если считать Волейслава. А вот вооружены все были ружьями уже посолиднее, чем охотничья переломка, с которой успел познакомиться ранее Смолин. Эти ружья имели болтовой затвор и кожаные гнёзда с патронами вдоль цевья для более быстрой перезарядки.

— Доброго утречка, господин спецуполномоченный. — обратился возница в Волейславу.

— Доброе утро, Мидар. — ответил ему Волейслав. — Для меня карабин не забыл?

— Как можно, ваш благородь? Тут он, вычищен, уложен и накрыт. Боеприпас в сумке, сорок пулевых и пятнадцать картечных зарядов. — доложил возница.

— Добро. Знакомься, Мидар, это — Никита Смолин, наш гость и сопровождаемый.

— Доброго здоровья, господин Смолин. — официально поздоровался Мидар.

— Доброго. — отозвался Никита, думая, стоит ли разрушать официоз или пока нет смысла?

Тем временем Волейслав добрался до своего оружия и начал вставлять патроны из сумки в гнёзда на цевье.

Невольно бросив взгляд на диаметр ствола, Никита мысленно присвистнул — снова слонобой не меньше шестнадцатого калибра.

Бросив взгляд на сами сани, он оценил прикреплённые к передку топор и пешню, рядом с ними полные мешки, сейчас накрытые куском грубой провощёной ткани и большой пучок сена. Что ещё было под тканью, пока неясно, но народ тут тёртый и явно предусмотрительный. А вот то, что у него из оружия только один нож, это откровенно напрягало.

Пара минут ожидания, пока Волейслав подготовит оружие, и по взмаху его руки возницы тронулись в путь.

С горки на лёд спустились с ветерком, потом кони перешли на экономную рысь, а Никита провожал взглядом просыпающийся город.

***

Разнообразия в пути было мало, природа такая же, как в Сибири, только знаменитых Красноярских столбов тут нет. Вот где красота…

Кони быстро перешли на шаг, и возницы чередовали график их бега. Минут пять бег экономной рысью, минут десть спокойный шаг. Часа через три остановились у деревни, где коням дали овса и тёплой воды и снова продолжили неспешный путь.

Воду подогревал один из сопровождающих, уже пожилой мужчина, но одарённый-огневик. Грел он её, создавая в наполненном ведре плазменный шар, который секунд через десять гасил.

Ехать было откровенно скучно, и Никита шарил глазами по округе, пока в лучах солнца не обратил внимание на капсюли в патронах. До этого он к ним не приглядывался, а тут впал в недоумение.

— Волейслав…

— А?

— А капсюли у вас на патронах из керамики?

— А как иначе? Дорогие из стекла дуют, а для нас керамические. — пояснил мундир.

— Так, а как вы тогда стреляете?

— Странный вопрос. — усмехнулся спецуполномоченный. — Впрочем, я когда патрон от твоего ружья увидел, тоже в ступор впал. Вы их чем снаряжаете?

— Порох и в капсюль воспламеняющийся состав.

— А у нас воздушное заклинание и сдерживающая его руна на капсюле.

— Понятно. А далеко бьёт?

— Ближе двухсот шагов гарантированно наповал, дальше уже варианты. А у вас?

— У нас раз в десять-пятнадцать дальше.

— Да ладно!.. — не поверил мундир. Как же вы прицеливаетесь в такую даль?

— Оптические линзы. — пояснил Смолин, и