Хроники Затерянных Станций. Часть 1. Дом - Владлика Чистякова (Night train)

–Синица, встань сейчас же за моей спиной, пока не умудрились напасть на нас они.

Но было слишком поздно –зуб скалит злая свора. Синица тут же с плеч стянула свой рюкзак, не спуская с ша́вок испуганного взора, но зная, что огня боится грозный враг. Она рукой нащупала средь складок зажигалку, а после – вспышка: загорелся алый огонек. Собаки вмиг поту́пились: жечь шкуру очень жалко. Пусть нехотя, но всё же, был понят сей намек, особенно, когда в руке колосья полыхнули, как самоцветный камень в недрах рудников. Собаки на охапку трав с опа́скою взглянули и отпрянули назад. Их выбор был таков. Они минули девушек, клыком ярко сверкая, ну а Синица Воробья потянула в дом.

–Да у тебя не сумка – просто кладовая! Что еще там прячешь? Может, темный ром? – Воробей хихикнула. Синица ж усмехнулась. Они вдвоем открыли дверь в старенький амбар.

–А ты хочешь напиться?

Воробка вмиг надулась.

–У меня походный ранец, но точно не бар, –Синица вновь зажгла огонь. – Тут раньше жили люди. И знаешь, что в их закромах осталось здесь досель?

–Ну не тяни кота за хвост! Не надо мне прелюдий.

–Какао, зёрна кофе, густая карамель! – Синица указала перстом на дверь подвала. – Раньше здесь дни коротала фермера жена. Я знаю это, потому как… когда-то тут бывала.

–А ты, Синица, вправду загадками полна… Ну, и Слава Богу, что пёрлись не зазря. Тут штук всяких полно, а обратное было б досадно!

–Возьми кофе с собой, какао беру на себя, –сказала Синица подруге, та буркнула под нос:

–Ну ладно.

Нагрузившись банками, птицы вышли в поле.

–Ну, а теперь по клубнике, –сказала, смеясь, Воробей. Крошечный кустик не смог бы таким уродиться в неволе… – А ягоды какие вкусню́щие! Верно, заката красней!

Пернатые быстро и ловко полный пакет набрали, а небосклон, тем временем, начал слегка пунцоветь. На Станции за них двоих очень переживали, главарь же не смог больше ждать:

– Я не стану терпеть, –порывшись в старых брюках, парень достал сигару, не бросив своё дело: нотации читать. – Я от тебя такого не ждал репертуара…Да где же зажигалка?!

–Может, спичек дать?

Кудряш взглянул на Длинного и впрямь звериным взглядом. Весь вид высокого блондина его начал бесить: зам-лидера молчал и просто тёрся рядом.

–Давай! – парень смягчился, иначе не стал бы просить. Кудряш гневно курил, сжирая сигарету, и через ноздри выдыхал вместе со злостью пар. Он обратил лицо к пылающему свету, пока весь небосвод не поглотил нуар. – За ними я пойду: солнце ещё не село. Никого не выпускать. Длинный, ты усёк?

Юноша кивнул, ответил:

–Да, всецело.

–Что ж, тогда отлично усвоил ты урок, –главарь хотел было последний велик с собой забрать, но Змей, оскалившись довольно, открыл двери в гараж:

–Я вашей ссоре искренне так не хотел мешать, но… принимай работу, юбиляр Кудряш, –внедорожник за спиной его мигал последней фарой, двигатель тарахтел, но, в целом, он не глох. – Километров пятьсот проедет со скоростью ягуара! Ну что? Не зря устроили мы этот переполох?

Главарь от неожиданности выронил сигарету, и очень долго молчал.

–Скажи ну хоть что-нибудь, –Длинный призывал главного к ответу.

–Я очень… очень счастлив! – смог он лишь шепнуть, а после широко и ярко улыбнулся, но в тот же миг поник. – Синица с Воробьем! Запрыгивайте, живо! – лидер чертыхнулся. – Змеёныш, пристегнись. Мы их подберем!

И тройка полетела, точно большая птица. Лисица вместе с Молчуном смотрели из окна. Мелькали в дисках внедорожника, как снег, стальные спицы – они обязаны успеть найти их допоздна. Но и девчонки, на их счастье, отнюдь не лыком шиты. На пути обратном боролись с стрекозой. У Воробья все руки шрамами покрыты, не зря ж её родные дома звали «грозой». Бой был великолепным, но протекал лениво, мерцал в заре вечерней складной армейский нож.

–Сестрица подарила, –промолвила игриво Воробей. – Взгляни! Он на меня похож! Каждому воину под стать его верный клинок. И формой и душою, и правдой, и улыбкой. Когда идешь с «товарищем», то ты не одинок, когда идёшь с клинком – страшишься ты не шибко!

Повержена стрекозка её ловкой рукой.

–Как думаешь, Лиса её сможет приготовить? Смотри какое брюхо, и аромат какой!

–Смердит, –мягкой Синице пришлось попрекословить. –Идём к туннелю, Воробей. Смеркается. Нас ищут.

–Да, ты права, мы обещали вернуться ещё днём, но жаль, что меганевра не подходит в пищу. Пусть остаётся здесь. Ну, что, птица, идём?–и Воробей так радостно и быстро развернулась, и взор поймал машину прямо у входа в туннель: кудрявый –на капоте, зам –рядом. Та ругнулась:

–Кажись, сейчас отхватим от главаря люле́й.

–И не говори, –шепнула ей Синица, поравнявшись, и бросая виноватый взгляд.

–Какие же знакомые перед нами лица, –выдавил Кудряш. – Отчаянный отряд, который рвется в бой, не согласуя со старшим. В машину, бунтовщицы, хватит вам гулять!

–Какой грозный! Интересно, что ты скажешь дальше? – вспыхнула Воробей. – Мне запретишь «летать»?

Пока не стало поздно, Синица ей рот зажала и тихо молвила в ответ:

–Мы поняли, главарь, –и в этот миг улыбку легкую поймала: кудрявый усмехнулся, а после выдал:

–Жаль. Никто не хочет слушать грозные тирады, но, боюсь, сегодня отхватят все сполна.

–Может, не стоит? – Синица вздохнула от досады.

–Не бойся, ты-то точно будешь прощена, –хихикнул Змей, наполовину высунувшись из окошка. – Мы едем или как? Свора собак не спит! И если дамам повезло их отвлечь немножко, не факт, что нам фортуна также благоволит!

Он очень прав. Как говорят, по коня́м? По ко́ням? Мотор гудел – он пародировал своим рычаньем льва. Воробка задремала – утомилась, соня. За окном шуршала высокая трава. По приезде, лидер отчитал всех громко – девичья часть примолкла, веря его словам. Ну, а дальше… поздравления! О, как было неловко, а после все устроили радость животам.

Кудряш с детской наивностью открывал подарки: от Лисицы – книга, от Беды – костюм. Кащей ворвался в главный зал с упаковкой яркой: от сердца отрывал портсигар, парфюм с такой приятнейшей и легкой конъячно-древестной ноткой. Шептунья подарила новые носки, а Лиха втюхала браслет из кожи, бусин ловко. Она сама его плела очень мастерски. И вот две птицы, наконец, пакет большой открыли, и из него повеяло сладко и