Барон Дубов. Том 13 - Сергей Витальевич Карелин

— Собака сутулая, — прорычал я. — Самое дорогое ты у меня не отнимешь!

Внутри словно огонь загорелся. Стоило мне только представить, что я больше никогда не захочу женщину, как из ниоткуда силы появились. Будто горячий ветер раздул тлеющий уголёк. А я взял этот уголёк, поднял над головой и загорелся сам!

В смысле, взорвался духовной энергией жизни. Зелёная волна, видимая только мне, прокатилась по помещению, возвращая краски посеревшим вещам. По мана-каналам пульсировала невиданная сила. Она накатывала, как лавина, и прогоняла тоску и депрессию. Я снова взорвался, позволив ей выйти за пределы моего тела. Услышал, как зашевелились остальные.

Чёрная тварь, выпивавшая наши эмоции (поэтому я назвал её эмо), удивилась ещё сильнее. Попыталась задавить своей депрессивной силой, но я был готов и ударил навстречу новой волной жизнерадостности (не знаю, как ещё это можно назвать… хотя, учитывая, как эта жизнерадостность зародилась, стоило назвать её любовью к женщинам). Враг, по всей видимости, был офицером Саранчи. Просто прежде я даже не слышал о таких. Враг, похоже, шёл ва-банк, чтобы обрубить ниточку, ведущую к Тарантиусу.

Эмо-офицер, видимо, дал команду убить всех, потому что Саранча, зашедшая в эту мини-крепость, бросилась в атаку. Но слишком поздно… Твари тут же получили жёсткий отпор. А эмо-офицер попытался ударить меня второй рукой, но я и её поймал в захват и сжал. Сжимал до тех пор, пока не услышал хруст костей. Эмо завибрировал, порождая гул, и попытался вырвать свои лапы из моих рук. Тогда я встал, влекомый его силой, и, изловчившись, пнул тварь в живот. Эмо от удара вылетел из крепости, снеся остатки дверей.

— Не дайте им попасть наверх! — крикнул я отряду. — А с этим я сам разберусь.

Саранчи внутрь набилось много, но её количество быстро уменьшалось. Никон орудовал двумя огненными клинками, рассекая врагов на части. Кремницкая намертво встала перед лестницей — с чёрным мечом и пистолетом в руках. Билибин и Мита помогали ей. А Вдовина поддерживала духовное поле, не давая эмо-офицеру снова погрузить всех в тоску. Одно его присутствие распространяло эту ауру.

Чёрная тварь уже ждала меня снаружи. Высокая, мускулистая, с толстой кожей и сумасшедшей регенерацией. Переломы рук зажили на моих глазах.

Вокруг было полно Саранчи, поэтому я дал Гоше команду снова закрыть паутиной дверь за моей спиной. Что он тут же сделал. Когда Мита и Кремницкая поняли, что произошло, они протестующе закричали, но я не обратил на это внимания. У меня задача одна: завалить этого гада.

И похоже, у него была такая же. По крайней мере, ему придётся убить меня, чтобы войти внутрь и подняться на вершину крепости, чтобы закончить работу.

Вся Саранча вокруг обратила свои взоры на меня. Псины, несколько Носорогов, уйма Жнецов и под сотню обычной пехоты. У чёрного гада не было лица, но, готов поклясться, он торжествующе улыбался.

Только рано он начал улыбаться… Я не зря копил ману и почти не пускал её в ход во время предыдущих сражений в Стамбуле. Догадывался, что придётся сражаться с чем-то подобным. Обещал же помочь Хасану отбить город в обмен на информацию о роде Кан. А тут Враг сам ко мне пришёл.

Я взорвался маной и направил её в корни, проросшие в землю из моих ног. Всего за несколько мгновений вокруг вырос беспорядочный частокол из огромного количества заострённых кольев-корней. Высотой под четыре метра, он окружил нас, а на него нанизались не успевшие отскочить твари. Они ещё продолжали барахтаться, беспомощно шевеля конечностями в воздухе.

Мы с эмо оказались на подобии арены диаметром в несколько десятков метров.

— Уже не так весело, да? — бросил я врагу.

А он вместо ответа сконцентрировал из воздуха шар чёрной духовной энергии и метнул в меня. Это произошло так быстро, что я даже не успел подготовить защитную сферу или ответную атаку. Вместо этого просто послал духовную энергию. И выглядела она как серебристый кулак, который врезал по чёрному шару и развеял его.

Только это оказался отвлекающий манёвр! Эмо тут же вылетел из чёрной дымки и ударил когтями. Я успел заблокировать его удар рукой с маленьким щитом из корней, но когти легко пропороли его и оставили глубокие борозды на морёной плоти. Из ран начала сочиться зелёная мана.

Вот козёл! Больно же!

А он силён… Пожалуй, даже сильнее меня будет. Значит, победим хитростью!

И я очень хитро врезал врагу в морду кастетом. А у него голова лишь слегка качнулась. Только на щеке маленькая трещинка появилась, из которой потекла кровь. Что ж… это начало!

Вот только в следующий раз я ему врезать не смог. Эмо ударил слева — я уклонился, тут же справа — я пригнулся. Его лапы с противным свистом рассекали воздух то возле моего глаза, то возле уха. Я еле успевал уклоняться, отступая. В один момент прошляпил атаку, и меня отправил в полёт удар его ноги. Я спиной врезался в частокол из корней, услышав, как с той стороны его пытаются прорвать.

Ну, это им задачка до утра. Или пока я не умру.

Эмо подскочил для нового удара, занёс ногу и саданул ей. В этот раз я был готов. Увернулся, отчего основной удар пришёлся по корням, и схватил врага за ногу. Дёрнул и ударил им по земле. Потом снова дёрнул и ударил уже другой стороной. И продолжал так до тех пор, пока по обе стороны от меня на брусчатке не появилось две вмятины.

— Я тебе покажу, что такое депрессия и отчаяние! — приговаривал я, старательно охаживая врагом землю. — В глотку тебе их запихну!

— Ты умрёшь! — вдруг простонало чудовище.

И я стал бить им по земле, переворачивая в воздухе.

— Откуда ты это сказал? Откуда ты это сказал⁈ — рычал я, как в одном старом анекдоте про озабоченного волка и колобка.

Изловчившись, переломанный эмо-офицер саданул мне когтями по руке. От дикой боли я его выпустил, швырнув о землю в последний раз. Мягкое тело врага отпружинило от брусчатки и упало в пустой фонтан. Но спустя всего несколько секунд, похрустывая костями и суставами, встающими на место, чёрный встал и выпрямился во весь рост.

— Понятно… — протянул я, уперев руки в боки. — Значит, тело у тебя всё-таки неубиваемое. Ну и хорошо — смогу тебя мутузить, сколько захочу!

Мы вновь схлестнулись. Он бил меня когтями на руках и ногах, а я садил по нему кастетами, коленями и ногами. Бил молниями, но кожа у твари была слишком