Тернии Тегваара - Дмитрий Анатольевич Гришанин

удержали крепкие руки Степана. И что интересно, сам парень ее укуса будто совершенно не почувствовал, и продолжал с блаженной улыбкой кружить девушку в медленном танце. Когда же окончательно очухавшаяся от помутнения рассудка Лена отпрянула от шеи Степана, кровоточащие следы глубокого укуса на коже парня тут же затянулись прямо у нее на глазах, а стекающий вниз по шее ручек крови мгновенно побурел и осыпался мельчайшей пылью. Кожа на шее парня снова сделалась чистой и невредимой, словно и не было на этом месте никогда никакой кровоточащей раны. И Лена с удовольствием убедила б саму себя, что укус шеи Степана ей лишь пригрезился, но увы… Ее рот по-прежнему оставался полон чужой крови, от жирно-соленого вкуса которой бедняжку буквально выворачивало на изнанку. Однако вместо того, чтобы тут же сплюнуть эту гадость на пол, вновь поддавшись очередному сумасшедшему внутреннему порыву, она судорожно сглотнула.

Последствия дурацкого поступка не заставили себя долго ждать. Через секунду ленин живот скрутило так, что она чуть богу душу не отдала. Схватившись за живот, девушка заспешила в туалет, но оказавшись наедине с «белым другом» смогла разродиться в итоге лишь вялой струйкой мочи. Революция в животе прекратилась так же мгновенно, как и началась. Пока девушка тужилась на стульчаке, от мерзкого вкуса крови на губах и языке не осталось и следа, и самочувствие ее полностью пришло в норму. Потому из туалета Лена вышла со стойким убеждением, что ужасное кровавое происшествие с укусом хозяина квартиры ей все ж таки пригрезилось. Однако продолжать как ни в чем не бывало веселиться после столь впечатляющей галлюцинации у Лены больше не было настроения, и девушка решительно забиралась домой… А дальше все, как отрезало, до момента «отрезвления» на пронзительном сквозняке пустыря.

Из закутков памяти еще смутно обозначилось, как хозяин квартиры и (вероятно?) новый ее ухажер Степан порывался проводить девушку до дома. Но Лена убедила парня оставаться с гостями, пообещав непременно звякнуть ему на смартфон, как только доберется до квартиры. Степа подчинился и остался дома… И вот теперь она одна шла по залитому лунным светом бездорожью, меся грязь своими изящными модельными туфельками на шпильках, и за каждым кустом ей мерещился поджидающий загулявшую студентку маньяк. От страха с неторопливого шага девушка тут же перешла на бег, вернее некое его подобие на одних лишь носках, потому как тонкие шпильки пяток, увязая в сырой земле, мгновенно гасили набранную скорость. Мешающую бегу сумку она сорвала с плеча и, перехватив на манер кистеня, зажала в правой руке, дабы тут же пустить в ход при атаке надуманного насильника.

С грехом пополам Лена таки благополучно добежала до подъезда. Где ее и без того расшатанная нервная система подверглась очередному зловещему испытанию. Распахнув подъездную дверь, в полумраке тамбура девушка чуть было не врезалась лбом в прислоненную к стене крышку гроба. И пронзительно заверещала от ужаса, разглядев на темной крышке прямо перед носом фотографию своего соседа — совсем еще молодого парня Олега, который был старше ее всего на пару лет.

Не помня себя, она рванула на освещенную площадку первого этажа. И, отпыхиваясь, как загнанная лошадь, вдавила в стену кнопку вызова лифта.

В тесной кабинке лифта, пока поднималась на шестой этаж, Лена немного успокоилась, и когда через несколько секунд открывала ключом дверь квартиры, пальцы ее уже почти не дрожали.

Скинув у порога перемазанные грязью туфли, она, не раздеваясь и не включая света, осторожно на цыпочках стала пробираться в свою комнату. Но у самой двери была перехвачена матерью и доставлена на ярко освещенную кухню, где предстала пред хмурые очи отца.

После нравоучительной лекции на тему «Ай-яй-яй, дочка… нехорошо, дочка… уже три часа ночи, дочка… а должна была вернуться край в час, дочка… а ведь мы с мамой переживаем, дочка… вдруг, что с тобой случилось, дочка… почему не позвонила, дочка?.. не предупредила, что задержишься, дочка?.. ведь нельзя же быть такой безответственной эгоисткой, дочка!.. у отца давление, у матери сердцебиение, дочка… а ты ж у нас одна, дочка…», признавшую свою вину и раскаявшуюся Лену, наконец, отпустили спать.

После устроенной ей родителями промывки мозгов, обещание перезвонить Степану тупо вылетело из головы. И, едва переступив порог своей комнаты, Лена скоренько разделась, плюхнулась в постель и тут же заснула.

О Степе Лена вспомнила лишь утром, когда, собираясь в институт, стала закладывать в сумочку тетради с лекциями, и обнаружила внутри то ли подаренную, то ли украденную подзорную трубу. Дабы прояснить непонятку с находкой, девушка тут же набрала Степана, но телефон парня оказался вне зоны действия сети. Особливо не заморачиваясь по поводу этого утреннего облома, девушка вытащила подзорную трубу из сумки и сунула ее за шкаф, и со спокойной душой поехала в институт… Вчерашнее же ночное наваждение, с примерещившимся во время танца кровавым укусом, при дневном свете окончательно было признано ей галлюцинацией, навеянной обилием выпитого практически на пустой желудок вина.

Лена особо не удивилась, когда в аудитории, среди собравшихся на первую пару студентов, не обнаружила своих подружек. Девчонки остались веселиться дальше на квартире Степана, и вполне вероятно их гулянка завершилась лишь под утро. И значит, вероятнее всего, сейчас подруги отсыпаются по домам. Благо в понедельник у них лишь общие с другими группами лекции, на пропуск которых студентами в деканате смотрели сквозь пальцы, и наличие прогульщиков в такие дни было даже в некотором роде благом, позволяющим немного разгрузить переполненные студентами аудитории. Ну а конспект пропущенной лекции потом можно было запросто сфоткать из тетрадки прилежной подруги.

— Халявщицы, блин, — беззлобно хмыкнула Лена, в одиночестве устраиваясь на приглянувшемся месте за пустой партой.

Подтверждая ленины предположения, девчонки не подтянулись ни ко второй паре, ни к третьей… А перед началом последней в понедельник четвертой лекции, когда уже преподаватель зашел на кафедру, а студенты, раскрыв тетрадки, приготовились за ним конспектировать, в аудиторию вошел декан экономического факультета в сопровождение парочки каких-то незнакомых типов, извинился за бесцеремонное вторжение и попросил отпустить с лекции студентку Алябину.

Препод, разумеется, не возражал.

Ничего не понимающая, растерянная и обеспокоенная Лена быстренько смахнула в сумочку свои нехитрые пожитки, подхватила висящий на спинке стула плащ и, под озадаченный ропот сокурсников, покинула аудиторию следом за деканом и сопровождавшими его молчаливыми незнакомцами.

Тут же, у окна пустого институтского коридора, в нескольких шагах от двери аудитории, из-за которой уже стал доноситься равномерный речитатив лектора, Лена и узнала ужасную причину отсутствия до сих пор в институте подруг.