Звездный зверь - Антон Александрович Карелин

разноцветный фонтан, бесплатный для обладателей золотых тэгов и почти бесплатный для всех остальных. В замороженном замке одни строили мини-город из фигурного льда, другие уничтожали наступающих ледяных захватчиков потоками огня, а третьи просто швырялись снежками. В книжном лабиринте соревновались атлеты, проходящие полосу препятствий; в пекарне вкушали лекции; в АЛКО-галерее хвастались доходами; на перекрёстке «Акции и распродажи» любовались выставкой современного провокативного искусства. А в королевстве игрушек бушевал грандиозный мюзикл. В «Базарат» однозначно нанимали самых разносторонне развитых работников, способных практически на всё — включая чечётку.

— Целая микро-планета, — покачал головой Одиссей. — Вы сделали из гипермаркета нечто большее: действующий храм торговли.

— Истинно так, — согласился Райли, вынырнув из купели, как брызгучий тюлень, и осенив товарные ряды умиротворяющим жестом. — В эпоху, когда любые товары можно заказать, а половину напечатать у себя дома или на корабле, хождение по длинным залам с выкладкой стало излишним. «Базарат» так успешен, потому что его хозяева давно это поняли и лучше всех воплотили концепцию: «Больше, чем магазин: мир богатства и достатка, куда может войти каждый». Ты в курсе, что больше пяти процентов покупок приходятся на ингредиенты к мастер-классам, конкурсам и фестивалям, которые мы здесь проводим? Что наша служба готовых блюд опережает по оборотам большинство из ресторанных сетей двенадцатого сектора, включая даже «Едоморф»?

— А байка про особые экземпляры?

— Чистая правда. Каждый товар имеет отдельный тэг, который может оказаться редким или уникальным. Ты берёшь молоко, и после покупки оказывается, что это не стандартный сублимат, а молоко настоящей живой коровы: какая роскошь, стоимость пачки доходит до тысячи энзов! Но гость «Базарата» получит товар экстра-класса по обычной цене. И так в каждой категории.

Райли повёл руками, и стайки послушных пузырьков закружились вокруг него хороводом, словно толпа галдящих прихожан.

— Покупки превращаются в охоту за сокровищами, к ним плюсуются коллекционность и азарт. В «Базарате» есть залы самопознания, где каждый может лучше узнать себя и помочь другим; капсулы ментальных услуг, где можно за небольшие деньги прочувствовать виртуальную еду, предметы и элементы жизни любых рас. Мы продаём миллионы сублимированных ощущений, воспоминаний и даже фантазий наравне с физическими товарами; пришедший в «Базарат» всегда уходит богаче, чем был, — пусть финансово и беднее. Мы позволяем богатым сделать благотворительный дар и получить утоление совести, которое не купишь люксовым товаром; а бедным хоть на день причаститься к миру, который недоступен им в жизни. Мы задействуем все возможные свойства натуры разумных существ и все их слабости, чтобы извлечь максимальную прибыль. И, дорогой мой убийца, мы достигли в этом мастерства.

— Я не убийца, — спокойно ответил Одиссей. — Я смертельно ранил тебя, чтобы оставить в живых.

— Но ты прикончил того, кем я был: Сайлора. Ведь он скончался, не приходя в себя, а очнулся уже я, Райли Нормализованный.

— Если мне не изменяет память, ты был счастлив, избавившись от картины мира, скорченной весом безумия. Ты сказал, что с твоих плеч свалился целый обжигающий мир, а обожжённая душа вылезла из уродливой клетки на свет и исцелилась. Что ты впервые не чувствуешь хватки, сжимающей внутренности, вынуждавшей тебя ненавидеть, карать и убивать, и будешь благодарен мне каждый оставшийся день своей новой жизни.

Детектив почти дословно цитировал фразы, которые новорожденный выкрикивал ему в лицо двадцать лет назад.

— Так и есть, — глухо ответил Райли, откинувшись назад, его глаза блестели в полутьме, а потемневшие волосы облепили мокрое от капель лицо. — Так и есть, Фокси. Проиграть тебе — лучшее, что случилось в судьбах Сайлора и моей. Ты распорядился победой мудро.

— Но?

— К чему это «но»? Без него всё прекрасно! — воскликнул директор, заломив руки за голову и уставившись в потолок. — Почему обязательно должно быть «но»?

— Такой как ты не попросит помощи, если она не нужна ему как воздух.

Эриданец прерывисто вздохнул. Он сильнее убавил свет, и двое мужчин в бурлящих мини-водопадах стали тёмными призраками прошлого. Хлопья белой пены выползали из крана, одни скользили наверх и проплывали по куполу, как самые настоящие облака, а другие плыли в центр, вздувались и лопались между двумя мужчинами, будто ландшафты фантомных миров.

— Я так и не был наказан, — тяжело сказал Райли, и фиалковые глаза сверкнули в темноте. — И последнее время это гложет меня каждый день. Сайлор казнил восьмерых этими руками. А я после реформации впервые пришёл в себя и осознал, насколько безумным и неправильным был весь шизоидный нарратив «народного судьи». Что мне было делать, когда всё уже кончено и ничего не вернёшь? Когда даже не знаешь, кто ты вообще такой! Вроде и прожил жизнь маньяка, а перестал им быть, вроде и стал новой личностью, но в чём моя особенная суть? Ведь у меня не было детства и юности, чтобы собрать её по крупинкам, прийти к самому себе. Я стал реабилитированным никто, и двадцать лет спустя — весь из себя успешный директор, достигший всех маленьких глупеньких целей, а сути внутри и нет…

Он сжал облачко пены, и оно растаяло.

— Каждый из моей несчастной восьмёрки был с гнильцой, со своими пороками, но ни один не заслуживал смерти. Да что там, и тех наказаний, которые я на них обрушил в процессе, никто из них не заслужил. Это были заблудшие личности, но куда менее заблудшие, чем я сам.

Райли зачерпнул как можно больше воды с каплями масел и ошмётками пены, с усилием поднял руки над бассейном, будто чашу протекающей горечи.

— Мне тяжко, Одиссей… я не могу сбросить несправедливость, она пришита к моей спине, где отрезали крылья демона. Судьба свела восьмерых в могилу, а их палача принесла сюда: на должность креативного директора, где он каждый день занимается работой мечты, защищён государством и корпорацией как ценный сотрудник и гражданин с идеальным соцрейтингом, получает все мыслимые и немыслимые блага. А восемь слабых, запутавшихся бедняг, которым была нужна помощь, сгинули и гниют в черноте могил.

У Райли перехватило горло, ненависть исказила лицо убийцы, нёсшее черты его жертв; ему было трудно поднять взгляд и посмотреть в глаза гостю.

— Ведь я так и не ответил ни за одного из них. Не было ни капли наказания, никакого возмездия, наоборот: меня переодели в белое и с того момента сдувают пылинки, можешь себе представить, первые десять лет в СВШ у меня был индивидуальный инструктор по счастью, она