Звездный зверь - Антон Александрович Карелин

следила, чтобы мне было, чему улыбаться каждый день! До сих пор государственная страховка покрывает почти любой медицинский вопрос. Это так неправильно, что я не могу найти слов, чтобы выразить, я просто… не могу.

Руки плюхнулись в пену, сверкающие брызги разлетелись весельем пузырьков, эриданец гортанно засмеялся, а Одиссей молча ждал.

— Пить, — прошептал директор, и услужливый робот подал ему капсулу витаминного вихря.

— Первые годы терапия работала. В меня так добротно вколотили мантру: «Ты не Сайлор, а новая личность», что она заняла все задворки мозга и задавила искры сомнений. Я просыпался и откусывал лакомый кусочек от огромной подушки безопасности между мной и прошлым, отделявшей разум от совести. Вера в мудрость системы разрешила мне жить без оглядки, стремиться к миленькой цели и испытывать мелкие радости на пути. Но последние годы… я стал слишком бессовестно успешен и хорош. Как брильянт на сотню карат, который нашёл своё место в центре короны; но этот камень — подделка, которую никто не определил, ему нет места среди нормальных!

Эриданец вцепился руками в волосы и в щёку, сдавил, деформируя лицо.

Человек со стороны, не знавший Сайлора и впервые встретивший Райли, мог бы подумать, что всё происходящее — спектакль, разыгранный для детектива, и бывший убийца замыслил нечто недоброе. Настолько выпуклым и интимным он был. Но Одиссей знал эту личность слишком глубоко. Сайлор всегда был предельно серьёзен, даже когда искромётно шутил — и Райли, бывший по сути им же, только без раковых хитросплетений безумия, закономерно унаследовал это свойство. Распинаясь в состоянии накопленного аффекта, Райли не врал и даже не драматизировал: счастье, полученное не по заслугам, на самом деле душило его.

— Гложет в последнее время? — переспросил детектив. — Сколько конкретно?

— Да откуда я знаю, — в глазах эриданца блеснуло вымученное бессилие. — Эти мысли уже годы, ну а по-настоящему тошно стало дней десять назад, может, пятнадцать. Прошёл финальную апробацию, и словно потерялась цель. Знаешь, когда после двадцати лет тотального контроля мне сменили статус на свободный, я думал, что будет светло. А стало темно.

— Но ты ошибаешься, — сказал Одиссей так спокойно и безмятежно, будто он был архангелом у звёздных врат и уже определил судьбу мятущейся души. — Убийца ответил за преступления и был казнён. Его приговорило общество, а казнили ментальные хирурги, Сайлор был уничтожен. Ты же, Райли, получил не готовое счастье, а маленький зыбкий шанс. Первую соломинку, из тысяч которых ты своими руками за долгие годы свил лестницу и поднялся сюда. Программа не зря так заботится о перерождённых: достигнуть статуса полной апробации не в состоянии восемь из десяти. Поэтому твоё счастье нельзя считать незаслуженным: ты его заслужил, когда за двадцать лет ни разу не оступился даже в мыслях. И сейчас ты терзаешься из-за чужих преступлений, которых ты не совершал. Не мучай себя, тебе удалось главное: стать хорошим человеком.

Райли тяжело выдохнул и закрыл глаза, руки опустились, выгнутая фигура откинулась назад, пена обволакивала его с журчанием воды, как мягкое одеяло из грёз.

— Спасибо, — сказал он тихо. — Я так надеялся, что ты скажешь что-нибудь в этом роде. Потому что кому ещё я могу поверить, кроме тебя? Пока тебя не было, я раздирал раны и зря накручивал пустую паранойю…

— И снова ошибка, — хмыкнул Одиссей. — Если у тебя паранойя, это не значит, что тебя не пытаются убить. Нас с тобой — точно пытаются.

— Что? — эриданец вскинул голову. — Кто⁈

Кинетическая хватка накрыла их обоих, вжимая в джакузи, и все пять кранов хлынули максимальным напором, извергая потоки аннигиляторной водки, которая обжигала кожу с первых же брызг.

— Сайлор, — выдохнул детектив.

Панорамные панели и пол во мгновение ока стали непрозрачными, окна и выход заблокировали зубы клацнувших бронеплит. Из медиасферы хлынула музыка плачущих скрипок, гармонически застонал оркестр.

Каскады световых эффектов расцветили кабинет, срывая покровы: стал виден рабочий стол директора, где висели спящие рамки тёмных визиокон — полных секретов, взяток и сомнительных сделок вместе с данными фокус-групп. За столом сидела призрачная тень, она встала и шагнула к бассейну, наливаясь цветом и телом: это был Райли, но черты его лица заострились смыслом и целью, а устремлённый взгляд сиял. Эта личность, в отличие от директора, явно знала, в чём её суть и жизненная цель.

— Райли Ньюман, я обвиняю тебя в грехе коварства и обмана. И приговариваю к смерти.

Судья указал на эриданца рукой, и невидимая сила вжала того в бассейн.

— Вирп? — прохрипел директор. — Но как⁈ Ты не можешь причинять…

Сайлор повел рукой и макнул хозяина в воду, накативший поток аннигиляторной водки зашипел в волосах.

— Одиссей Фокс, я обвиняю тебя во вмешательстве в чистоту правосудия и в убийстве Сайлора Дэя. И приговариваю к смерти.

— Ты не дал нам трёх суток! — успел выкрикнуть человек. — Требуем хотя бы суда, здесь и сейча-блр-бл-буль-буль!

Хватка ослабла, их выдернуло вверх с ошпаренными лицами и отбросило назад, в ту область бассейна, где вода ещё не получила экспресс-обогащения нейтрино и не жгла как чёртова кислота.

— Чистый суд справедлив, потому что беспристрастен, — проронил Сайлор. — Я не утоплю вас, как слепых котят, а дам время прозреть перед казнью. Столько времени, сколько вы сможете выдержать в подступающих приливных волнах «Аннигиляции». Обманщик создал её и будет ей уничтожен, так справедливо.

Как можно заметить, все версии этой личности были весьма поэтичны. Но Одиссей прежде всего отметил, как одна жидкая смесь вытесняет другую — обильная пена таяла на глазах, умасленная душистая вода уходила в фильтры, уступая место холодной жидкости с резким запахом и неуловимым антрацитовым блеском. Кажется, у пленников джакузи было минуты две-три перед тем, как концентрация нано-капсул станет критической и ожоги перейдут от опаляющих к летальным.

— Как он может нас убить, не понимаю, — выдохнул Райли, вцепившись в бортик и в руку Одиссея, чтобы встать. Его волосы местами обесцветились, а на лице краснели первые лёгкие ожоги. — У вирпа законы робототехники, он не способен причинить вред живому существу. Да ведь он даже после апробации и свободного статуса всё равно под частичным наблюдением СВШ!

— Это не твой вирп, а вирп твоего вирпа, — выплюнул пену Одиссей. — А вирп твоего вирпа — не твой вирп.

— Чего⁈ Причём тут феодальные… а-а-а.

— Ты ценнейший сотрудник сети,