Где моя башня, барон?! Том 7 - Антон Панарин

Даже волос и тех почти не было. Хотя не до корней сгорели, что меня обрадовало. Что ж, будет ёжик на голове, и то ладно.

Я направился к дому, замечая, как толпа расходится, а несколько студентов, приводят в чувство и уносят Аляпьева.

«Гоб, выдай ещё пять зелёных жемчужин» — отправил я послание Гобу и, получив желаемое, сжал их в руках. Энергия хлынула в меня, разгоняя регенерацию.

Когда я добрался до душа, корка осыпалась и кожа была как и прежде. Целой, здоровой, нормального телесного цвета. Ну может быть чуть розовее, чем обычно, словно на море пару часов позагорал под палящим солнцем.

Я сходил в душ, чувствуя, как омолодившаяся кожа тонко реагирует на контрастные струи воды. После этого мне захотелось есть. И спать.

Я увидел на столе открытую трёхлитровую банку с клубничным вареньем, бросил взгляд на хлеб, нашёл масло в холодильной установке. Почти всю банку я уничтожил, а от буханки хлеба осталась одна корка. Ну а от куска масла не осталось ничего.

Зато я наелся и отправился отдыхать.

Меня разбудили два парня в форме службы безопасности.

— Эй, Авдеев, подъём! — грубо выпалил один из них.

— Ещё крикнешь, сломаю нос, — предупредил я, открывая глаза.

Первый опешил от моей фразы, застыл с дубинкой в руках.

— Ну, и что ты замер? Вяжи его, — рявкнул второй.

— А тебе выбью все зубы, — обратился я ко второму. И тот тоже затих, захлопал глазами.

— Срочно собирайся, — уже более миролюбиво ответил первый. — Ты устроил драку на территории кампуса. Нарушил главный закон Академии.

— Ну да, никаких драк. Эт я слышал, — я поднялся, потянувшись и хрустнув позвоночником. — Но всё равно ведь все дерутся. А мне что, нельзя?

— Пойдём в штаб. С тобой хотят поговорить, — махнул мне второй СБ-шник. — Ждём на улице.

На первом этаже меня встретили Илья и все остальные. Они были в шоке. Видео с избиением Аляпьева утекла в студенческую сеть. Ролик набрал просто бешеное количество просмотров.

— А ты звезда, Володя, — хохотнул Илья. — Но я поражаюсь, как ты восстановился после такого ада? К лекарю ходил?

— Я сам себе лекарь, — ухмыльнулся я, решив не говорить ему пока о рунах регенерации. — Жемчужины помогли.

— Много же ты их впитал, — Илья был впечатлён боем и теперь смотрел на меня совершенно по-другому. Уважительно, что ли.

Ну а про Юсупова и Михаила и говорить не нужно было. Они были так удивлены тем, что произошло вчера и сегодня, что не могли и нормального слова вымолвить.

— Ты смотри, если будут выгонять, мне скажи, — напоследок кинул мне Илья. — У моего отца отличные юристы. Они отмажут тебя от отчисления, точно говорю.

Юристы. Ха! Я сам разберусь. Вот уж чего-чего, а я ещё не прибегал к помощи юристов. Привык я просто решать дела по-другому.

А все эти непонятные процедуры — да, в пекло их! Бумажки, расспросы, слушания, обвинения. Все эти процессы не для меня. Скука смертная.

Когда мы оказались в главном корпусе, меня завели в небольшое помещение. Я сел за стол. Затем напротив меня устроился холёный мужчина, с аккуратной бородкой и бакенбардами. Масляными, поросячьими глазками он уставился на меня, помолчал некоторое время. Ну и я в ответ с улыбкой посматривал на него, не отводя внимательного взгляда.

— Так, — хлопнул мужчина по столу. — Ладно, я понял. Вы ни капли не раскаиваетесь в содеянном.

— А вы кто, собственно? Я вас не знаю, — произнёс я.

— Начальник службы безопасности студенческого городка, Сорокин Пётр Петрович, — сухо представился мужичок. — Раз вы, Авдеев, не раскаиваетесь, то я подаю прошение о вашем отчислении. Мало того, Аляпьев рвёт и мечет. Он требует, чтобы вас посадили за решётку.

— А вам хорошо спится по ночам, Пётр Петрович? — произнёс я, продолжая пристально смотреть ему в глаза.

— В каком смысле? Что за вопросы, Авдеев? — возмутился начальник службы безопасности.

— Нормальные вопросы. Я спрашиваю, как вам спится. Не мучают кошмары или бессонница? — продолжал я выводить его из себя.

— Я понял. Вы паясничаете. Что ж, с вами бесполезно разговаривать, — Сорокин поднялся, с шумом отодвигая стул.

— Просто вас не смущает, что уже который год какой-то щегол сколотил банду таких же отморозком и кошмарит студентов. А когда я наказал этого ублюдка, меня хотят отчислить из Академии, и даже посадить. Браво, — я захлопал в ладоши. — Идеально вы защищаете студентов. Просто блеск.

— Ну знаете, — надул щёки Сорокин. — Я не намерен терпеть такую наглость!

Он выскочил из комнаты, а затем внутрь зашли два незнакомых СБ-шника.

— Пойдём с нами, — махнул мне тот, что повыше.

— В очередную комнату? — хмыкнул я, выходя в коридор. — Мучить меня будете? Загонять иглы под ногти? Или бить током? Заметьте, у меня аллергия на разряды.

— Да кому ты нужен? — засмеялся тот, что повыше.

— Да он просто шутит. Шутник, ага. Жди отчисления, это как минимум, — печально обратился ко мне второй СБ-шник. — С Сорокиным зря ты так себя повёл. Теперь он точно тебя вытурит из Академии.

— Посмотрим, — хмыкнул я в ответ. — Но Аляпьев. Вы тоже думаете, что он ничего плохого не совершал? Ведь это мразь, самая натуральная. И он ведь меня хотел убить.

— С мразями лучше не связываться, — в голосе того, что повыше послышалось отчаяние. — Вообще не связываться. Себе дороже.

— Вы одного не поняли, парни, — хмыкнул я. — Не я служба безопасности. Вы. Но именно я наказал этого ублюдка, обезопасив кучу студентов. Ну а вы где были в тот момент, когда избивали моего друга?

— Послушай, хватит, а? Тише едешь, дальше будешь, — запихнул меня в камеру тот, что повыше. — Отдыхай пока. До решения комиссии будешь сидеть здесь.

Ну да, боятся, что их нагнёт великий, мать его, князь Всея Руси. Хотя я их тоже понимал, как и Михаила. Они были в плане страха, которым ими управляет, очень похожи на Михаила. Прям один в один.

Я бегло осмотрелся. Обычная комната, похожая на мою спальню. Только кровать чуть пожёстче и решётки на окнах и дверном окошке.

Далее я прилёг на неудобную кровать и решил ещё немного подремать. Столько мыслей летало в голове, что надо из просто успокоить.

Не успел я как следует отдохнуть, как загремел замок входной двери. В камеру вошёл… Дорохов.

Вот так встреча!

— Ну что, как сидится, Владимир? Не хочешь на волю? — улыбнулся он мне.

Причём эта улыбка была скорее дружеской, чем какой-либо злобной или напряжённой. Он был рад меня видеть.

— Беспредел творится, Юрий, — ответил я, подходя к экс-агенту.

Он протянул руку. Я подумал,