Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров

Тяжелая, стальная поступь заставляла вздрагивать особо мнительных. Шипение пневматики сливалось со вздохами тех, кто только слышал о том, что в Цитадели есть нечто подобное.

Окружение местного предводителя заслуживало отдельного упоминания. По правую и левую руку рядом с ним гордо шли две высоких и стройных девушки. Слева двигалась блондинка с заплетенной тугой косой, перекинутой через плечо. От выражения её строгого лица веяло холодом и расчетом, не сулившим ничего хорошего для тех, кто осмелится встать в прицеле её глаз. По правую руку шла будто её полная противоположность — милейшая брюнетка с очевидными азиатскими корнями, причем из каких-то тропических островов, так как её кожа имела бархатистый, смуглый оттенок. И подобно теплому солнцу из тех краев, её скромная улыбка могла отогреть любого.

Но как и сегодня днем, на местном ресепшене, я снова как ребенок уставился на броню парня. Председатель сделал несколько уверенных шагов и встал на свою невысокую трибуну. Однако полуметра было даже слишком много. Стальной костюм и так добавлял ему богатырского роста, что любой взрослый мужчина казался рядом с ним ребенком, а теперь-то и подавно.

Я запомнил на всю жизнь дальнейший момент, так как специально свалил в сторону, дабы восторженные комментарии женщины не нарушили неуловимую сакральность момента, застывшую в холодном, вечернем воздухе южного декабря.

Остановившись у самого края трибуны, председатель окинул взором немалую толпу в пять сотен человек, которых сегодня приняла Цитадель. В этот момент всё происходило настолько идеально, что сложно было поверить, что это действо не было продумано специально и заранее!

На краткий миг мне даже показалось, что я провалился в картину художника, который с дрожащей рукой выводил каждый штрих, каждый угол формы этого места. Было исключительным всё: лёгкий гомон толпы поднимающийся в воздух с облачками пара, и ясное, бледное небо с огромным багряным диском полной луны, и упавшие на председателя закатные лучи золотого солнца, окрасившие сталь его брони в переливающийся, живой янтарь.

Янтарь…

На краткий миг в моей подкорке всколыхнулось воспоминание из детства, подсказавшее мне, что тысячи лет назад именно с помощью этого материала было открыто само электричество. Ещё тогда людьми была найдена сила, способная противостоять притяжению целой планеты, и казалось, что она действует и сейчас, намагничивая реальность вокруг так, что я больше не ощущал усталости ни в одной клеточке своего тела.

Председатель с характерным, механическим звуком, напоминавшим работу дорогостоящих часов, поднял руку, и в этот же миг тихий гомон толпы, подобный шуму живого моря, смолк. В моем разгоряченном воображении, исстрадавшемся по образам, отличным от бесконечного насилия и жестокости, этот момент предстал настоящим откровением, явлением пророка седой старины, способного мановением своей длани успокоить водную гладь.

Мне показалось, что стоило бы тряхнуть головой, скинуть с себя наваждение, но я специально не стал этого делать! Поймите меня правильно, я не желал упускать ни единой секунды того момента, ведь в тот день даже сам воздух был настолько заряжен присутствием чего-то большего и значимого, что жалкие попытки оправдать происходящее той вещью, что люди называют логикой, было бы настоящим кощунством по отношению к тайнам бытия!

Тогда мне показалось, что сама реальность подернулась тонкой рябью, лишь бы только у неё получилось передать всю значимость своего проявления в этом отрезке времени!

— Моё имя Рэм! — слова грянули как раскат грома среди ясного неба.

Эффект был ошеломляющим. Я, как и все, дрогнул от их неминуемой, даже неизбежной внезапности. Наверное, именно так случается момент озарения, когда вселенная решает призвать тебя к чему-то большему.

— Я председатель Цитадели! — от этой фразы мороз пробежал по коже, заставляя меня буквально прочувствовать всю силу и всю значимость этого выражения.

— И вы находитесь сейчас на её земле. Земле, что уже успела пропитаться кровью тех, кто отдал свои жизни ради наших идеалов! Ради веры в будущее человечества! — его рука указала в сторону того самого памятника, значение которого я интуитивно верно истолковал. — Думаю, всем давно и так понятно, что былого не вернуть. Прежний мир окончательно разрушен, и мы находимся сейчас на его руинах. Но! — Рэм с металлическим шелестом сжал кулак и поднял его в воздух. — У людей есть то, что невозможно сломить всеми бедами этого прогнившего мира, имя этому — дух!

— Дух тех, кто может, а главное хочет очистить этот мир от мутирующей погони, добить остатки тех, кто называл себя правительством, а сам бросил людей на произвол, дух, способный построить порядок, основанный на силе справедливости!

— И вы! — председатель обвел рукой выживших. — Кто стоит сейчас передо мной! Вы находитесь в колыбели места, откуда мир начнет своё преображение! Но предупреждаю сразу. Цитадель — не тихая и безмятежная гавань, где можно скоротать свои деньки, влача подобие той жизни, какая была до начала Первой Эпохи*!

Всё, что вас сейчас окружает — это наковальня! И когда тяжелый молот судьбы, нашего устава и порядка будет бить по вам, высекая искры, чтобы создать внутри стальной стержень характера. Под этим давлением вы либо закалите свой дух, либо осыпетесь шлаком ненужных примесей, от которых избавляются, выбрасывая как мусор!

Дисциплина, технологии, труд и вера в идеалы Цитадели — вот чтимые здесь четыре добродетели, четыре столба, точно как и четыре рубежа, на которые мы оперлись и выстояли!

Мои слова могут показаться грубыми, но они справедливы. Справедливы к тем, кто уже отдал свои жизни за наши идеалы, справедливы и к тем, кто продолжит гордо нести их после нас!

И здесь, в этих стенах, выкуется новое определение добра! Не того кастрированного, что допустил хаос во всем мире, а настоящего, закон которого предельно прост и ясен — если ты добр и желаешь блага для нашего будущего и ты видишь зло, значит ты ебашишь это зло!

Никаких компромиссов! Даже перед лицом армагеддона…

За Цитадель!!! — провозгласил Рэм.

И его голос буквально заставил дрожать пространство и словно прийти в движение. Холодное зимнее небо жадно впитывало в себя пар, исходящий от людского крика. Ангары из прошлых эпох со спящими станками, только и ждущих пробуждения, загудели, сбрасывая пыль запустения. Стены вокруг завода, выстоявшие перед ордами тварей, словно стали ещё выше, казалось, даже сама земля, впитавшая кровь павших героев, ответила на этот призыв, усиливая голоса тех, кто ему ответил.

— ЗА ПРЕДСЕДАТЕЛЯ!!!

***.

Дальнейшее я помню смутно. На нас на всех в тот день словно наложили чары. Хотя грубо, наверное, говорить за всех, так что скажу за себя —