Уходя Гасите Всех I, или Инженер против VI - Яр Красногоров

— Заработать требуемое председателем количество трудчасов на общественных работах.

— Неукоснительное исполнение законов, предписанных уставом.

— Пройти избирательную комиссию, где будут подведены итоги вышеперечисленных тестов и аналитика вашей трудовой деятельности, дисциплинарной адаптации и превозмогания.

ПРИНЯТЬ.

ОТКЛОНИТЬ.

* * *

Мы чуть ли не одновременно оторвались от экранов и посмотрели друг на друга, не решившись сразу же нажать на иконки с ответами.

— И это всё⁈ Все условия⁈ — подняв седые брови, вслух произнёс Степаныч. — Тю, я-то думал, тут что-то сложное будет! Я им покажу, мать их итить, какой я пиздатый слесарь! — он сжал свой кулак и зачем-то погрозил им в камеру под потолком.

— А я вот не понял, — поправив очки, произнёс Ден, — что ещё за слово такое — «превозмогание»?

Собир тихо хмыкнул:

— Да по тебе и видно, братан, что ты не знаешь! Я вот вообще нифига не русский и то знаю, что это означает!

Рохля обижено насупился:

— Я больше спец по ремонту техники. Со словами у меня всегда была проблема.

— Превозмогать, Ден, — отозвался я, — это значит, что тебе придётся преодолевать себя, свои пределы. Переступать через боль, страх или ещё какие внутренние барьеры.

— Ууу, понял, понял… — прогнусавил он.

Я оценивающе посмотрел на него, задаваясь вопросом о том, как он вообще смог выжить. Внутри снова нарастал раскалённый ком, норовивший перерасти в очередную вспышку неконтролируемого гнева. Хмыкнув, я дёргано повернулся к Степанычу:

— Никого не смущает, что ради того, чтобы остаться в безопасных стенах, от нас требуют такой малости? Всего лишь сдать пару тестов и заучить текст.

Старик пожал губы:

— Насчёт безопасности и простоты, Атри, ты, мне кажется, перегнул. Сам же слышал Рэма: «Цитадель — это не безопасная гавань». Думаю, драть нас будут как Сидоровых коз, а платить пачкой сухарей.

Рохля хмыкнул:

— И ты считаешь это нормальным? Зачем создавать какую-то хрень вместо уже существующих законов⁈ Чего они этим добиться хотят? Открыть кружок тех, кто может больше всех понтануться перед друзьями⁈

Дед повернулся на него и с серьёзным видом:

— Ты ж вроде в очках⁈ Посмотри на меня, Денис! Я старик! Чудо вообще, что я выжил! Какое мне дело до того — нормально вводить такие правила вообще или ненормально? Если меня не прогонят саными тряпками и будут кормить, то я легко буду, как тут говорится, — он сощурил глаза и вчитался в дисплей своего смартфона, — «превозмогать», да, буду превозмогать.

Я кивнул зеленобородому:

— Собир, ты чего притих?

— Да пока вы тут трепались, я нажал на «ПРИНЯТЬ».

— И что⁈ Что там⁈ — вытаращив глаза, с опаской в голосе поинтересовался Ден.

Я решил не тупить и так же нажал на «ПРИНЯТЬ».

— Да вот, сижу, обтекаю с первого же сообщения. Можете нажать, посмотреть, что там написано.

Степаныч несколько раз кашлянул в кулак:

— Устав Цитадели «Ромул». Версия 2.1. Утверждён лично Председателем Цитадели от 19.12. Кредо: Каждый рубеж — щит, каждый гражданин — меч.

— Погоди, погоди! — перебил я. — Че за нахуй⁈ Прошло же всего полтора месяца со дня Всех Святых! А тут написано про 19.12 число! Это получается уже больше чем полтора месяца прошло⁈

— Какой ты внимательный, братан, — отозвался Собир. — Я вообще на эту хрень не обратил внимания. Да и дни тоже не считал, по правде говоря.

— Я считал, — отозвался Ден, после чего он стал закатывать рукав своей белуги, демонстрируя с полсотни шрамов на руке.

Кровавые царапины были выполнены в стиле четырёх вертикальных черточек, перечёркнутых одной посередине.

— Прошёл пятьдесят один день с момента вспышки болезни, — резюмировал Рохля.

— Фу, братан, как ты ещё не загнулся от заразы как-нибудь с такими царапинами? — борода Собира забавно распушилась, когда он искривился от отвращения.

— Все мы календари с отложенной датой, разница лишь в том, сколько дней было действительно красных. С конца света каждый день для меня как подарок.

— Так, хорош философствовать, — резюмировал Степаныч. — У вас реально мало времени на то, чтобы всё зазубрить.

— У вас⁈ — изогнув одну бровь, спросил я.

— Ясен красен, у вас, я-то быстро новую информацию запоминаю, ибо не засрал себе голову тик-таками и прочими мемасами, — старик нарочито поднял телефон и продолжил читать. — Итак, первое сообщение, напугавшее нашего зелёного друга. «Дисциплина, технологии, труд и вера в идеалы Цитадели» — четыре добродетели в её основе, — он опустил телефон и, хмыкнув, посмотрел на Собира, — мда, очень страшное сообщение, ты наверное ни дня не работал.

— Отец, давай без выкидонов, я тя прошу, родной, просто читай дальше, и вы всё поймёте.

— Ладно, чего завёлся, читаю!

'Желающие получить гражданство должны знать, что стать гражданином Цитадели является в первую очередь большой честью! Став частью анклава, вы автоматически становитесь эталоном человека, который несёт просвещение и новые идеалы!

Идеалы — ориентир.

Исполнение — закон.

Улучшение — святая обязанность.

Нарушение — позор.

Альтернатив — нет.

Сила — в единстве.

Вы должны помнить, что стены Цитадели строятся из множества блоков, но и без одного из них она может рухнуть. Это значит, что гражданин Цитадели может полагаться на поддержку всех её сил. И помнить, что каждый, будь то чужак или же сам зарвавшийся гражданин, решивший, что это звание не свято, — будет покаран!'.

— Вот-вот! — щёлкнув пальцами, произнёс Собир. — Я всегда думал, почему вы, русские, столько земли смогли захватить! И вот оно! У вас же имперские движения в крови! «Будет покаран»! Покаран!!! Слышите⁈ Ебана рот, вот почему вы смогли Кавказ покорить! Отвечаю, если этот председатель действительно держит так слово, то этот город, да и любой другой, в какой он приедет, будет столицей!

Я усмехнулся, наблюдая за его реакцией, но меня больше удивил серьёзный взгляд Степаныча. Старик опустил телефон, было заметно, что он хочет что-то сказать, но, видимо, в силу воспитания сдерживает себя.

— Сынок, — начал он, — ты заканчивай с этим баловством, понял⁈

— С чем? — удивлённо поднял брови кавказец.

— Нет больше никаких русских, армян, дагестанцев, киргизов, американцев, китайцев и прочего… есть живые и не очень. Если ты на стороне живых, то твои глупости с национальностями пора забывать.

Собир миролюбиво улыбнулся:

— Надеюсь, отец, кого ты перечислил, тоже будут иметь такие же понятия.

— Будут, не сомневайся, я в это верю.

В комнате на секунду повисло напряжённое молчание. На лицах моих соседей по комнате читалась та же мысль, что и крутилась в моей голове — а надолго ли мы останемся живыми…

На этот раз я не выдержал странной паузы:

— Ладно, давайте дальше изучать, что там от нас требуется. Теперь я почитаю, а то в