Плохое время для чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Мне пришлось ознакомиться с одним по долгу службы, — то ли оправдываясь, то ли добивая меня окончательно, продолжил Керуан. — В посольство дошли слухи, что в нем эльфы изображены в качестве… гм, партнеров, и хэя Таринэль решила подать официальный протест… а также выставить иск за моральный ущерб.

Клеть вдруг подпрыгнула — словно какой-то невидимый великан шутки ради пнул коробку с игрушечными фигурками внутри, — и остановилась, мерно раскачиваясь.

— А как вых… — начала я, но тут сверху донесся визгливо-протяжный скрип и наше путешествие к центру мира продолжилось. Эльфийское чувство пространственной ориентации подсказывало, что мы опустились уже на добрых две сотни футов, клаустрофобия и ушибленный затылок предлагали увеличить эту цифру раз в десять. Здесь, внизу, даже воздух был другим, к пещерной влажности примешивались порывы сухого жара, и он дрожал от низкого, за гранью слышимости, гула — словно где-то рядом сквозь толщу камня мчался по рельсам поезд размером с гору.

— Еще немного, — попытался утешить меня Керуан. — Внизу будет легче, там… есть просторные места.

Ответить я не успела — клеть остановилась вновь, на этот раз куда более основательно. В бледном свете люминофора я сумела разглядеть массивную дверь, ряды заклепок на которой больше подходили броненосцу. Затем раздался щелчок, стальная заслонка посреди двери отодвинулась в сторону, открыв стеклянную выпуклость смотрового прибора…

— Закройте глаза!

Совет прозвучал своевременно — но был слишком краток. Правильная команда должна была выглядеть примерно так: «закройте глаза, зажмите их ладонями, засуньте голову между колен, спрячьтесь под сиденье и молитесь духам Леса». Я же просто зажмурилась, услышала уже знакомый треск электрического разряда, а еще через несколько мгновений установленный где-то над дверью прожектор с размаху ударил по мне ослепительно-сияющей кувалдой.

— Я…

Круги были очень забавные. Они то выстраивались в хоровод, то беспорядочно разбредались в стороны. Цвет их тоже менялся, плавно перетекая из фиолетового в сиреневый.

— … думала, что гномы хорошо видят при слабом освещении.

— Так и есть, — отозвался один из кругов, чуть увеличившись при этом в размерах и слабо пульсируя в такт звукам. — А еще они с чудовищным недоверием относятся ко всему, что спускается к ним с поверхности. В чем-то их можно понять, ведь наверху живут люди…

Число кругов понемногу сократилось до двух. Первый был пушечным жерлом, второй — раструбом огнеметной машины. Шутка про маленьких бородатых параноиков застряла в горле, так и не прозвучав, а еще через пару секунд зрение вернулось окончательно и…

— О нет!

Стон получился очень сдавленный, но совсем его придушить я не смогла — потому что черный, как советь дровосека, ящик с «приветливо» распахнутой дверцей казался еще меньше, чем клетка, из которой мы только что вывалились. Красный бархат сидений придавал ему сходство с людскими гробами.

— Сожалею, вэнда, но это необходимая мера предосторожности. — Заявил стоящий рядом с ящиком гном. Свой кафтан и нелепо скособоченный цилиндр он явно позаимствовал у трубочиста… прежде чем тот запихнул коротышку в трубу, бородой вперед.

— Заверяю вас, этот портшез внутри вполне комфортен, а носильщики проинструктированы о чрезвычайной хрупкости гру… гм, содержимого.

— Возможно, мы все же могли бы обойтись плащами, как в прошлый визит? — вкрадчиво спросил Керуан. — Я хотел бы показать своей спутнице хотя бы небольшой кусочек Подземелья.

— Плащи могут скрыть вашу внешность, а не рост. — Возразил «трубочист». — А после вчерашних событий на фабрике Кнаркинсона… — гном развел руками — в Подземелье тоже стало беспокойно…

— Но во время нападения технофобов погибло четырнадцать рабочих-людей и всего два гнома! — удивилась я. — Эти фанатики не различают своих противников по расовому признаку.

— А гномы не различают большеногов по идеологическому, — ответил вместо «трубочиста» Керуан. — Главное — выпустить пар из котла и не так уж важно, кому не повезет быть обваренным. Вы читали работу Кементариндура?

— Пришлось, — вздохнула я. Труд благородного Кементариндура был включен в «рекомендуемый к изучению» перечень свитков для покидающих пределы Леса. Идею, что гномы не любят чужаков куда больше, чем все прочие расы, вместе взятые, довольно сложно доказать в нашем безумнейшем из миров, но, должна признать, местами автор был весьма убедителен.

— Садитесь в портшез, — угрюмо буркнул гном. — Достопочтенный Гримлессон ждет.

Глава 3

Глава 3.

В которой Фейри Грин гуляет в каменном лесу

Даже для эльфийского зрения тьма казалась почти непроницаемой — я скорее чувствовала, чем различала материальную плотность мрака слева, где эхо наших шагов разбивалось о каменные плиты. Слева же и над головой темнота казалась вязким туманом, с одинаковой жадностью глотавшим свет и звук. И этого тумана было много, даже слишком — десятки ярдов пустоты, словно нас каким-то хитрым фокусом незаметно вознесли назад, к поверхности. На миг я почти поверила… но мысль о громадной пещере показалась еще невероятней. Под Клавдиумом не могло найтись огромных естественных пустот, а гномы тем более не стали бы возиться. Они даже собственные и без того низкие тоннели стараются делать еще ниже — зарабатывая тем самым хронические боли в шее и спине из-за постоянной сутулости.

Но воздух оставался прежним, подземным, в его известняковой сырости не было привычного городского «букета» запахов. И знакомо дрожал под ногами камень, впитавший рев чудовищных механизмов.

А потом взошло солнце.

Конечно, его создатель шел по стопам Творца — но это были шаги подлинного гения, сумевшего спрессовать часы в минуты, бережно сохранив при этом почти все черты и оттенки. Не знаю, как это было сделано: подбором хитроумных смесей для горения, сменой цветофильтров… гном или человек мог бы задаться этими вопросами, я же просто наслаждалась, впитывала каждое мгновение чуда. От первой едва заметной нежно-розовой искры на потолке и до момента, когда яростное жаркое сияние стало нестерпимо ярким для моих глаз.

Лишь тогда я опустила голову — чтобы увидеть, наконец, еще одно, куда более впечатляющее зрелище.

Мы стояли в лесу. В шаге от моих ног мозаичная плитка скрывалась под сугробом, из глубин которого настороженно глядел сучковатый пенёк. Чуть дальше раскинула синие лапы ель, рядом с ней изогнулась ольха… серым столбиком замерла на ветке неясыть… синица приготовилась клевать яркие бусины рябины…

И все это застыло, словно раскрутившая солнечный восход пружина лопнула от напряжения, остановив стрелку