Раб с Земли - Андрей

Лекс смотрел на это поле. Во рту появился металлический привкус — привкус ненависти, которую он пока не мог себе позволить.

— Мне тоже здесь работать? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Пока да, — кивнул Кор-Дум. — Посмотрим, сколько проживёшь. Ты вроде крепкий, может, полгода протянешь. Если будешь хорошо работать и не дурить — переведу в мастерскую.

Он спрыгнул с повозки и поманил Лекса за собой.

Они подошли к краю поля. Рядом стояло несколько деревянных строений — бараки для рабов, навесы для инструментов и длинное здание, из трубы которого валил густой дым.

Кор-Дум окликнул кого‑то. Из‑за барака вышел надсмотрщик — здоровенный детина с дубиной в руках. Тоже человек — предатель из своих, переметнувшийся на сторону сильных. Лекс видел такие типажи и на Земле — надзиратели в тюрьмах, которые получали удовольствие от власти над слабыми.

— Новенький, — Кор-Дум ткнул пальцем в Лекса. — Определи в седьмой барак. Работать начнёт с завтрашнего утра. Если сбежит — ты ответишь. Головой.

Детина — его звали Хрыч, как Лекс потом узнал — окинул его оценивающим взглядом и криво усмехнулся, обнажив щербатые зубы.

— Доходяга. Много не наработает. Но кристаллам всё равно, они любых сосут. Месяц — и готово.

— Работай, Хрыч, — оборвал его Кор-Дум. — И без фокусов. Этот парень мне нужен живым подольше. Понял?

Надсмотрщик удивился — видимо, хозяева редко интересовались судьбой отдельных рабов, — но кивнул.

Дворф повернулся к Лексу.

— Завтра утром приеду, проверю. Не подведи.

И уехал, оставив его одного на краю поля смерти, рядом с надсмотрщиком-человеком, который смотрел на него как на кусок мяса.

— Пошли, — буркнул Хрыч. — Покажу, где жить будешь. И сразу запомни: если дёрнешься — шкуру спущу. Здесь я закон. Мой закон.

Барак номер семь оказался длинным сараем, грубо сколоченным из неструганых досок. Воняло здесь так, что глаза слезились — потом, мочой, немытыми телами и тем самым кисло-сладким запахом, которому Лекс тогда не знал названия. Теперь узнал — так пахнет смерть.

В бараке было человек пятьдесят. Они сидели на нарах, лежали, стояли у стен — и все как один смотрели на него. Глаза у них были… пустые. Совершенно пустые. Как у людей, которые уже смирились со своей участью и ждут только смерти. Ни гнева, ни надежды — только тупая, животная покорность.

— Свободное место вон там, — Хрыч махнул рукой в угол, где на нарах оставался небольшой промежуток. — Завтра подъём до рассвета. Работа до заката. Перерыв на обед — один раз. Если упадёшь — поднимут кнутом. Если не встанешь — закопают тут же. Вопросы?

— Сколько здесь работают? — спросил Лекс, стараясь запомнить каждую деталь.

Хрыч усмехнулся.

— По‑разному. Кто месяц, кто полгода. Один псих продержался почти два года. Но он теперь не человек — овощ. Лежит, пускает слюни, но живой. Хозяин держит его для интереса — смотрит, сколько можно выжать из человека. Типа эксперимента.

Лекс кивнул.

— Понял. Спасибо.

Хрыч удивился — видимо, благодарность от рабов была редкостью. Пожал плечами и ушёл.

Лекс прошёл в угол, куда ему указали, и сел на свободные нары. Доски были жёсткими, солома кололась и пахла плесенью, но после клетки в фургоне это казалось почти роскошью.

К нему подошёл мужик лет сорока, с обожжённым лицом — правая щека и шея были покрыты коркой запёкшейся крови и какой‑то сомнительной мази.

— Новенький? — спросил он, присаживаясь на край его нар.

— Новенький, — подтвердил Лекс.

— Меня Зураб зовут. Был кузнецом вольным в деревне под Стальным Шпилем, пока не попал в долги к эльфам. Теперь вот здесь, в гостях у Хрыча. А ты кто?

— Лекс. Инженер. Тоже вольным был.

Зураб хмыкнул, разглядывая его с новым интересом.

— Инженер? Это который механизмы чинит? Повезло тебе. Может, заметит хозяин и заберёт в мастерскую. Там жить можно.

— Заметил уже. Сказал, если хорошо работать буду — заберёт.

— Повезло, — повторил Зураб с ноткой зависти. — А пока работай осторожно. Кристаллы не любят, когда к ним с силой лезут. Они сами тянут. Чем больше отдаёшь — тем больше тянут. Надо научиться отдавать понемногу, не всю силу сразу. Тогда дольше проживёшь.

— А как это — отдавать? Как это работает?

Зураб пожал плечами.

— Сам поймёшь, когда первый раз кристалл тронешь. Это как… как будто из тебя кровь сосут. Только не кровь, а что‑то другое. Жизнь, говорят. Силу.

— А ты сам? — спросил Лекс. — Давно здесь?

— Два года. — Зураб махнул рукой. — Раньше в кузнице работал, вольным. Деревня наша за лесом стояла, Три Дубравы называлась. Хорошая была деревня… — голос его дрогнул. — Жена Дарина, дочка Любава… когда эльфы пришли, я в тот день в городе был, по делам. Вернулся — одни головешки.

Он запнулся, сглотнул.

— Дочку Любавой звали, пять лет всего. Я ей перед уходом деревянную куклу вырезал, зайчика. — Зураб машинально похлопал себя по груди, там, где под грязной рубахой угадывался небольшой твёрдый предмет. — Когда вернулся, нашёл эту куклу в золе… обгоревшую, но целую. До сих пор с собой ношу. На память. Дарина ждала второго, мальчика, хотели Бориславом назвать…

Он замолчал, уставившись в стену. Лекс не стал расспрашивать дальше. Он и так знал, что такое потеря. Ромка не был его сыном, но был другом, братом, и его смерть до сих пор жгла изнутри.

В бараке быстро стемнело. Люди ложились спать. Стоны, кашель, чей‑то бред — звуки умирающего лагеря.

Лёжа на нарах, Лекс вслушивался в эту симфонию страданий. Рядом кто‑то тихо заплакал — глухо, сдавленно, уткнувшись лицом в солому. Он повернул голову. На соседних нарах скорчился молодой парень, почти мальчишка.

— Эй, — шепнул Лекс. — Ты чего?

Тот поднял на него мокрые глаза.

— Боюсь, — выдохнул он. — Завтра опять на поле. Я уже неделю здесь, а сил почти нет. Мама говорила, что выживу… а я не выживу.

— Не говори так, — ответил Лекс. — Держись. Придумаем что‑нибудь.

— Что тут придумаешь? — горько усмехнулся он и отвернулся к стене.

Лекс вздохнул. Слова утешения здесь ничего не стоили. Нужны были дела.

Мысли снова вернулись к кристаллам, к законам физики, к цепочке на шее. Первый закон термодинамики — энергия не возникает из ниоткуда и не исчезает бесследно. Значит, кристаллы — накопители, они берут энергию из людей и, возможно, из земли, из эфира. Но какова природа этого «эфира»? Если он аналогичен электромагнитному полю, можно создать экран. Если это поток частиц — нужен отражатель.

Цепочка… если она металлическая, может работать как заземление. Часть энергии уходит в неё, рассеивается. Надо проверить. А если вбить