Великолепный Дуся - Матвей Геннадьевич Курилкин

я и не удивился. — Прикиньте, я тут нормальный! Не человек, правда, но зато бегаю, как Усейн Болт, прыгаю, как кенгуру, и ещё и магией швыряюсь направо налево! Духами повелеваю! Я вообще тут круче всех, самый обаятельный и привлекательный!

— Сынок! — Мама обняла меня крепко-крепко, а рядом встал папа, поддерживая подмышки. Они так часто делали в той жизни. Но сейчас-то чего, сейчас я и сам прекрасно стою. — Наконец-то мы нашли тебя! Наконец-то мы будем вместе!

— Ага! Тут, правда, повальный бандитизм, видизм… это как расизм, только видизм, если чо. Сам придумал. И в целом места дикие, но интересные и прикольные!

— Нет! Нет-нет, сынок, нельзя! Слишком опасно! — Встревожилась мама. — Лучше пойдём с нами! Пойдём!

Они с батей взяли меня за руки и куда-то потянули, как шарик на верёвочке. А я и поплыл, потому что самостоятельно в этом сне я передвигаться не мог. И мне это, к слову, не нравилось. Мне вообще жутко не нравится беспомощность, если чо. У меня с ней были долгие отношения, но мы расстались! И снова встречаться я не собираюсь! Поэтому я задёргался изо всех сил. Сначала вообще никак не получалось, потом я вспомнил, что вообще-то — маг, и выпустил тьму. Вот после этого сразу полегчало. Под ногами откуда-то образовалась твёрдая поверхность, и оказалось, что я по ней шагаю. Да и в глазах немного прояснилось. А может, просто мы дошли — впереди я увидел дом с небольшим садиком, озером и ажурным забором вокруг. Родичи именно о таком и мечтали часто. Всё рассуждали, как здорово там будет жить втроём.

Вот только то, что я выпустил тьму, мамане с батей не понравилось. Они отскочили от меня, мама начала укоризненно качать головой, а батя строго нахмурился:

— Зачем, сынок⁈ Не нужна тебе эта мерзость! Здесь она вообще не нужна — тут тихо и безопасно.

Я, поначалу, хотел тьму рассеять — и здесь, во сне, я знал, как это сделать, хотя в реальности пока не научился. А потом передумал.

— Это, мам, бать, вы только не обижайтесь, но я чот не хочу. Ну, в домик этот. У меня там народ ждёт, а я их так-то спасать собираюсь в очередной раз. Можно сказать, приручил их уже, так что теперь за них в ответе. Так что… ну, это, я заходить буду, ладно? Иногда. Да и вы от меня за столько-то лет уж устали, наверное. Вы, главное, знайте, что со мной всё в порядке и даже хорошо…

— Кого ты собрался спасать⁈ — Закричал отец. — Ты беспомощен! Ты не можешь спасти себя сам, с чего ты собрался спасть каких-то посторонних уманьяр⁈

И вот тут я ощутил глубокое разочарование, потому что до меня дошло — нифига это не мой отец. И не маманя — тоже. Потому что они на меня вообще никогда не орали. Я так-то временами был довольно вредным типом, что уж там. Порой такое творил и говорил, что… ну, короче, там не только наорать, там меня и двинуть можно было бы. Чисто профилактически. Редко, конечно, обычно-то своё дурное настроение при себе держал, но это когда подрос уже более-менее, а так-то всяко бывало. Так вот, как бы я ни выкаблучивался, предки никогда меня не то что пальцем не тронули, даже голос не повысили. Слишком любили и жалели. И это, кстати, действовало иногда похуже криков. Просто я ж не урод, чтобы говниться, когда меня так любят.

В общем, я догадался, что тут что-то не так. Ну и выложил правду матку сразу, наивный чукотский юноша.

— А вы, — говорю, — вообще, кто такие, чуваки? Колитесь, я вас раскусил.

Сразу колоться они не стали. Сбавили тон, начали уговаривать, но знаете, чем меньше я верил их уговорам, тем более расплывчатой становилась их внешность. Да и домик лубочный как-то поплыл малость. Утратил свою реальность — иначе не скажешь. Как во сне. Хотя оно ж и было во сне.

Эти, которые маманю с батей изображали, всё продолжали меня уговаривать, потом опять кричать пытались, только мне уже пофигу было.

— Вот что, граждане. Идите вы нахер, — говорю.

И, сделав им ручкой, развернулся. Понятия не имею, куда я собирался идти — надо полагать туда, откуда пришёл, чтобы проснуться, ибо мне уже эта дурная постановка надоела. Ну и разочарование было, как без того? Я-то, было, обрадовался, что с родичами встретился. Был уверен, что теперь-то заживём, а оно вон как. Обман!

Но уйти мне не дали. «Маманя» с «батей» меня мгновенно догнали и вцепились в руки. Лица у них уже окончательно перестали быть похожи не только на моих родных, но и вообще на человеческие. Вытянулись, изо рта полезли какие-то щупальца, а глаза обернулись знакомыми уже чёрными солнцами.

— Ты! Никуда! Не! Пойдёшь! — Голоса у них тоже были теперь совсем не человеческие, и вообще ничьи. Скорее было похоже на лязг каких-то металлических конструкций пополам с завываниями урагана, и всё это складывалось в членораздельную речь. По идее — это должно было быть пугающе, тем более и погодка вокруг тоже испортилась. Всё начало закручиваться, как в центре урагана. Недавно привлекательный домик растянуло и попятило так, что он превратился в дикую ленту мёбиуса. Короче, должно было быть страшновато. Но я-то понимал, что это сон. Как можно пугаться сна, если ты понимаешь, что это сон? Мне в своё время столько кошмаров переснилось, особенно во времена увлечения фильмами ужасов! Вот там да, было страшно, а сейчас-то!

Эти два, мимика, что ли? Продолжали видоизменяться. На руках когтищи выросли, и он не замедлили воткнуть их мне под рёбра. Вот это было больно. Я заорал, разозлился, а потом по укоренившейся привычке выпустил тьму. Твари отпрянули, как будто я кислотой покрылся, и окружающая мёбиусная вакханалия тоже малость отступила.

— Идите нахрен, придурки!

Но универсальный экзорцизм почему-то не сработал. Наоборот, этих тварей становилось всё больше. Не все они были такими жуткими, но однозначно все — враждебными. Причём несмотря на сон, боль от их прикосновений я продолжал испытывать вполне реальную. Тьма, как и во время недавнего перехода через ущелье, помогала слабо.

— Чего вы ко мне пристали, твари⁈ — Возмущался я, отмахиваясь от этой тучи. — Отцепитесь!

— Ты не достоин! Ты останешься здесь! Навсегда! На твоё место встанет тот, кому надлежит!

И знаете, несмотря на то, что