Во власти Скорпиона. Кто на новенького? - Гриша Громм

Стискиваю зубы и выдыхаю:

— Можешь. И будешь.

Её глаза наполняются слезами. Чёрт. Почему мне так тяжело на неё смотреть?

— Послушай, — я беру её за плечи, заглядываю в лицо. — Мне нужна твоя помощь здесь. Оля готовится к экзаменам в институт. Ей нужна поддержка, кто-то, кто будет рядом. Ты можешь это сделать?

Алиса моргает.

— Экзамены?

— Да. Когда вернусь — займусь её поступлением. Но пока меня нет, присмотри за ней. Хорошо?

Она медленно кивает. Слёзы всё ещё блестят в глазах, но истерика отступает.

— Хорошо, — шепчет она. — Я присмотрю.

— Вот и умница. Все дела по дому на вас с Евграфычем.

— Как скажешь, сынок, — говорит она, а у меня сжимается сердце.

Наверное, это из-за того, что я так близок к разгадке тайны моей настоящей матери. Может, я чувствую вину перед Алисой? Она меня вырастила, а я ищу погибшую давно и почти незнакомую мне женщину, пусть даже и лишь информацию о ней.

Да нет, уверен, просто я искренне проникся к Алисе за время, что живу здесь.

Отпускаю её, поворачиваюсь к команде.

— Ирина — со мной. Даниил — тоже. Кабанский, — бросаю взгляд на барона, — ты уверен?

— Уверен, — отвечает он твёрдо.

— Тогда выдвигаемся.

Идём на задний двор в сопровождении ещё нескольких гвардейцев, которых я решил взять для охраны. Стоит быть осторожнее. Если Сипин не побрезговал напасть на детей…

Заходим в наш разлом, идём на уровень ниже и обходим город муравьёв. Экскурсию для Давида проведу на обратном пути, когда разберёмся с важными делами. Сейчас не время поражать его своими знакомствами.

За городом, в глуши, где никто нас не увидит, Иришка закрывает глаза. Воздух перед ней начинает дрожать. Секунда — и в пространстве раскрывается багровая рана перехода.

— А что с цветом? — удивляется Кабанский. — Туда точно можно?

Смотрю на него и с усмешкой делаю шаг вперед, исчезая в багрянце.

Меня встречает серое сибирское утро Новокузнецка. Что ж, поглядим, похож ли этот город на тот, что сохранился в моей памяти. Хотя уверен, что не особо.

За мной появляется Даниил, гвардейцы, потом почти вываливается Кабанский, а Иришка проходит последней, на её губах играет хитрая улыбка. Неужто она впихнула Давида в портал?

Не удивлюсь, ибо он смотрит на неё с настороженностью. Понимаю его, не успел вступить в мой отряд и уже осознал, что это не такое-то и весёлое мероприятие. У меня много врагов, и далеко не все из них отступают, проиграв пару партий в картишки…

* * *

Москва. Особняк на Пречистенской набережной.

Анатолий Гаврилович Пересмешников стоит перед массивными дубовыми дверями и чувствует, как по спине стекает холодный пот.

Он бывал здесь много раз. Докладывал об успехах, получал указания, обсуждал планы. Но сегодня всё иначе. Сегодня он пришёл с повинной.

— Входите, — раздаётся голос из-за двери.

Пересмешников делает глубокий вдох и толкает створки.

Кабинет огромен. Высокие потолки, тяжёлые портьеры, массивная мебель. В дальнем конце, за столом размером с бильярдный — силуэт. Лица, как всегда, не разглядеть: человек сидит спиной к окну, и свет бьёт Пересмешникову прямо в глаза.

— Подойди ближе.

Голос низкий, властный. Голос человека, привыкшего отдавать приказы, которые так часто слышит Анатолий в свой адрес. Как же ему надоело быть пешкой в чьих-то руках, даже ради высшей цели…

Пересмешников подходит. Останавливается в трёх шагах от стола. Кланяется.

— Ваше…

— Молчи.

Тишина. Долгая, давящая.

— Ты знаешь, зачем я тебя вызвал? — спрашивает силуэт.

— Да, — Пересмешников сглатывает. — Из-за турнира.

— Из-за турнира, — повторяет голос с издёвкой. — Из-за турнира, где ты должен был уничтожить мальчишку Скорпионова. Раздавить его, как таракана. Забрать всё, что осталось от его жалкого рода.

Пауза. Анатолий Гаврилович не решается ничего говорить.

— И что вместо этого?

Пересмешников снова молчит. Что тут скажешь?

— Вместо этого, — продолжает силуэт, и в голосе появляется сталь, — ты проиграл. Ты. Ему. Проиграл. Мальчишке, который полгода назад был полудохлым безумцем в психушке!

— Он оказался хитрее, чем…

— МОЛЧИ!

Низкий голос бьёт по ушам. Пересмешников вздрагивает.

— Ты потерял тень особняка, — голос снова становится тихим, но от этого — ещё страшнее. — Ты потерял деньги. Ты потерял репутацию. Ты потерял всё, что я в тебя вложил.

— Я могу всё исправить…

— Можешь? — в голосе звучит насмешка. — Как? Расскажи мне, Анатолий. Как ты собираешься исправить то, что натворил?

Пересмешников облизывает пересохшие губы.

— У меня есть план…

— У тебя был план. И он провалился, — силуэт подаётся вперёд, но лицо всё ещё остаётся в тени. — Поэтому теперь ты сделаешь следующее: отойдёшь в сторону. Исчезнешь. Не будешь вмешиваться ни во что, связанное со Скорпионовым.

— Но…

— Это приказ.

Пересмешников сжимает кулаки. Внутри всё кипит от унижения и всепоглощающей ярости. Но он кивает.

— Как прикажете.

— Вот и хорошо, — покровитель откидывается в кресле. — Теперь уходи. И молись, чтобы я не решил, что ты больше не нужен.

Пересмешников кланяется и пятится к двери. Выходит в коридор. Закрывает за собой створки.

И только тогда позволяет себе выдохнуть.

Отойти в сторону? Исчезнуть? Позволить этому щенку Скорпионову праздновать победу?

Нет.

Да ни за что на свете.

Пересмешников идёт по коридору, и с каждым шагом его лицо становится всё жёстче.

Покровитель приказал не вмешиваться? Пусть. Официально он и не будет. Но у него ещё остались тузы в рукаве. Люди, которые работают только на него, и о существовании которых даже не догадываются ни в Москве, ни даже в столице.

«Я сам разберусь с этим щенком, — думает Пересмешников, выходя на улицу. — И когда покровитель увидит результат — он поймёт, кто здесь на самом деле незаменим».

Он садится в автомобиль. Водитель вопросительно смотрит на него.

— Домой, — приказывает Пересмешников. — И вызови мне Молота. Срочно.

* * *

Котов встречает нас у ворот приюта.

Выглядит он хреново. Лицо серое, под глазами — тени. Но взгляд — острый, собранный. Взгляд человека, который готов убивать. Представляю, что это значит для него. Я не сильно-то успел изучить историю графа, но знаю, что он и его первая жена выросли здесь.

Наверняка, Ярослав с лёгкостью порвёт любого, кто косо посмотрит на это место, а тут похищение…

— Здорово, Всеволод, — он пожимает мне руку. — Спасибо, что приехал.

— Не за что. Рассказывай, что известно.

Мы входим во двор. Котов на ходу вводит меня в курс дела.

— Семеро детей. От пяти до восьми лет. Забрали ночью, по-тихому. Оставили визитку Сипина.

— Следы есть?

— Мои люди работают. Нашли кое-что.

Он ведёт нас в здание, где