Жатва душ 7. Ночь хищников - Данияр Саматович Сугралинов

Тетыща шевельнул бровями, выразив недовольство, но спорить не стал. Однако ничего у него не получилось — зубастая пасть была стиснута намертво.

— Нужен рычаг, — посоветовал Дитрих и заозирался в поисках подходящего приспособления.

Пока они с Тетыщей искали, я с опаской положил руку на морду тираннозавра… точнее, велоцираптора — рапторианец был небольшим, размером с человека. Чешуя оказалась неожиданно теплой.

— Давай, дружище, позволь тебе помочь, — проговорил я. — А то эти изверги зубы тебе поломают, а стоматолог…

Будто бы испугавшись стоматолога, рапторианец разжал зубы, чтобы сделать судорожный вздох, и я закинул ему в рот таблетку. Еле успел пальцы убрать.

— Готово! — отчитался я.

Тетыща и Дитрих напряженно замерли, ждали, будет ли эффект. Я тоже уставился на инопланетянина. Но «активность», как была 2 %, так и осталась.

Тетыща шумно стравил воздух через ноздри и взглядом сказал: «Ну? Мочи его». Я прям-таки ощутил его мысли, которые он, очевидно, пытался мне внушить.

Я переложил «Грам» из руки в руку и обратился к болящему:

— Ну, дружище, ты мне теперь должен хренову тучу кредитов за таблетку. Не вздумай подохнуть!

— Солнце встало, — констатировал Тетыща. — Восемь утра. Полетели назад.

Жаль. Я прицелился в ящера и дал ему последний шанс: включил в голове таймер и принялся считать до ста. Если ничего за отведенное время не изменится, убью его с чувством выполненного долга.

Раз, два, три…

Сергеич бы уже сплясал вокруг и нарек меня герпетологом всея Руси — по-моему, так назывался спец по рептилиям.

Одиннадцать, двенадцать…

Жаль, что рапторианец заберет с собой информацию, которая могла бы нас спасти.

Двадцать один, двадцать два…

Давай, чешуйчатый, мать твою яйцо шатал…

Тридцать один, тридцать два…

И тут шкала «активности» рапторианца шелохнулась.

— Есть три процента! — радостно воскликнул я.

— И что теперь? — холодно поинтересовался Тетыща. — Ждем, пока он очнется, или летим на базу? Нам желательно там появиться до полудня.

В инопланетный корабль на пузе заполз Крош. Прижав уши, подобрался к инопланетянину, посмотрел на меня вопросительно.

— Свои, — скомандовал я. — Лечить!

Прыгать на страшилище котенок не стал, сел рядом, замурлыкал, топча пол космолета, будто хотел замесить тесто.

— Мы возьмем его с собой, — распорядился я. — В вертолете занято три места, одно свободно. Инопланетянин, по идее, весит не больше взрослого мужчины. Что у нас с топливом, Дитрих?

— Мы израсходовали четверть от того, что было. Хватит. Главное, чтобы машина не подвела. — Он покосился на рапторианца. — Хорошо, что мы не взяли Мигеля. Я бы все-таки советовал его обездвижить.

— Нечем, — сказал Тетыща. — Мы ничего такого не брали. Вряд ли он очнется так быстро. Денис, ты уверен в своем решении?

— Варианта два: везти его или ждать здесь.

— Что пишем в клановый чат? — спросил Дитрих.

Если быть честным с соклановцами, сообщение будет выглядеть как бред: «Друзья, мы везем живого инопланетянина! Разумного ящера! Страшного, как смерть. Он обещал отдать за меня жизнь».

Лучше так:

«На месте, квест выполнен. Возвращаемся с сюрпризом».

Тетыща сказал укоризненно:

— Ты бы еще космический корабль предложил с собой тащить.

— Это будет зависеть от того, что нам скажет рапторианец. Может, космолет не фатально поврежден, и он станет нашим последним шансом выжить.

Надо отдать должное Тетыще, он со мной не спорил и недовольство выражал рационально.

Замигал конверт кланового чата от Вики:

«Надеюсь, сюрприз приятный».

«Экзотический», — ответил я.

— Потащили, — предложил Тетыща. Подошел к рапторианцу и нахмурился, прикидывая, как его половчее взять.

Дитрих предложил:

— Как человека, за подмышки, или как оно у них называется. Или положив его лапы на плечи.

— Помогай! — скомандовал я, закинул лапу себе на плечо, крякнул.

Дитрих помог мне. Башка рапторианца безвольно упала на грудь. Мы поволокли его, как раненого бойца, не особо заботясь, что он сшибает препятствия. Весил он, правда, раза в два тяжелее, чем взрослый мужчина.

Вспомнились рапторианцы на корабле, который аннигилировал — те были явно крупнее этого. Или другой вид, или мы спасли детеныша.

«Старики, беременные женщины, дети и детеныши! Вступайте в клан „Безымянный“, Денис Рокотов всех приютит и обогреет», — представил я, какой могла бы быть реклама клана. Ну а что, раз есть система и интерфейс, может, есть и способ дать объявление на всех носителей?

Ладно, к черту шуточки, но если серьезно… А может, в этом и смысл? В проявлении человечности? Если нет, то лучше улететь с рапторианцем и не быть частью дивного нового мира. Если осталось куда лететь.

На сиденье рептилоид еле поместился — мешал хвост, и всю дорогу он ронял башку на Тетыщу. Я сидел рядом с Дитрихом и косился на приборы, и молился, чтобы мы дотянули до острова, не упали в море.

Пока летели, рептилоид восстановил «активность» до 21 %, но был далек от того, чтобы очнуться.

Не отрываясь от управления, Дитрих рассуждал:

— Допустим, мы его оживим и допросим. Но любому живому существу нужно питаться, вряд ли он долго протянет на одних таблетках.

— И пить надо, — добавил Тетыща, в очередной раз убирая со своего плеча башку спасенного. — Может, у нас нет жидкости, которая ему нужна. Вдруг это не вода.

— Скажи еще, что серная кислота…

— Вряд ли, — ответил Дитрих на полном серьезе.

— Нам главное его допросить, — напомнил я. — Считайте, что мы везем языка.

— По-моему, это детеныш, — озвучил Тетыща мои опасения, — и полезным он нам не будет, потому что ничего не знает. А вот убить детеныша будет сложнее.

— Время покажет, — отмахнулся я, уже не уверенный, что поступил правильно.

Он прав — убить разумное существо, зная, что это детеныш, гораздо сложнее.

Под нами показалась суша, мы полетели над разрушенным Мабанлоком. Отсюда, сверху, казалось, что там случилось мощнейшее землетрясение. Я уставился вниз, выискивая взглядом Костегрыза, но не нашел его. Или и правда к нам перебрался, или Разрушитель его все-таки убил, но не исцелился, потому что был намного выше уровнями.

Радует, что другие НЕХ не дают о себе знать — были опасения, что за убитого скейра будут мстить соплеменники.

Вот люди Джехомара — все уже на ногах, собираются, суетятся, бегают вокруг броневиков. Еще я заметил четыре перекошенные легковушки. Правильно, народу много, не пешком же им идти. Запрокинули головы, машут.

«Босс, это ты?» — написал Джехомар.

«Я, больше некому. Выдвигайтесь. Ждем вас».

Туда мы летели ночью, и я не мог оценить буйства красок, контраста магматических скал и джунглей. Десять минут — и вон на берегу виднеется наша база.

Вертолет не мог приземлиться на песок, и мы оборудовали ему площадку между базой и джунглями.