Системный рыбак 7 - Сергей Шиленко

Гораном. Они замолкали. Я видел, как гаснут лица одно за другим: смех обрывался на полуслове, головы поворачивались к дальнему краю. Между домами появилась высокая фигура в сопровождении двоих молодых практиков. Давление я почувствовал раньше, чем разглядел его лицо.

Марен подалась на полшага назад, и её рука легла на колчан за плечом. Перед Гораном расступаются с уважением, а перед этим замолкают и трясутся от страха.

— Брут Хардмид, — выдохнула Марен, когда он прошёл мимо. — Свирепый. Может убить на месте, и ему за это ничего не будет.

Давление Горана покалывало кожу как иголки. Давление Брута легло на плечи глухой тяжестью, как толща воды над головой ныряльщика. Моё тело, закалённое в подводной пещере и привычное к давлению выдержало без труда, но разницу я зафиксировал мгновенно. Горан ощущался стеной. Этот же ощущался гружёным щебнем КАМАЗом.

Брут занял место на площади. Соклановцы встали по бокам. Двадцать пять лет, крупный, с лицом, которое могло бы сойти за благородное, если бы глаза хоть что-то выражали.

Его взгляд прошёлся по толпе и остановился на мне. Я стоял с розовым черепашонком на руках, в дорожной одежде. Брут смотрел на меня словно оценивал незнакомую рыбу в садке, прикидывая размер и породу, и решая, стоит ли она крючка.

Две секунды, и он отвёл глаза и продолжил молча наблюдать за площадью.

Рид при появлении Брута даже не поднял головы. Кот сидел у моих ног и вылизывал лапу с невозмутимостью существа, стоящего выше любых местных иерархий. Дина, напротив, потянулась мордой в сторону Брута и передала через связь размытый образ: большой, тяжёлый, невкусный.

Согласен, малышка. Во всех смыслах.

Толпа загудела.

У дальней стороны площади кто-то принимал ставки. Плотный мужичок с грифельной доской выкрикивал имена и коэффициенты, а вокруг него толкались зрители с мелкими монетами в руках. Брут шёл с минимальным коэффициентом, Горан чуть выше. Карлон, которого я тоже заметил в толпе участников, котировался где-то посередине. Ставок на чужака и «Безрукую Марен» в природе не существовало.

Ха-хах.

Среди участников я выделил нескольких. Стройная женщина с короткими волосами и цепким взглядом стояла чуть в стороне, проверяя какое-то ныряльное снаряжение. Её движения были точными, без суеты. Профессионалка. Рядом, но при этом демонстративно отдельно, стоял крупный молчаливый мужчина с широченными плечами и стрижеными волосами. Не Хардмид и не Хольм, судя по отсутствию свиты.

— Кто они? — я кивнул в их сторону.

Марен проследила за взглядом.

— Женщина с короткими волосами — Вира. Лучшая ныряльщица в поселении. Здоровяк — Льют. Он не быстрый и не хитрый, зато его кулаком можно сваи забивать, — она помолчала. — Оба сильные, но одиночки. Каждый год участвуют, но остаются за бортом — клановые не подпускают.

В толпе рядом с нами крепкий парень с открытым лицом и прямым взглядом внезапно высказался:

— Пять мест, тридцать участников, а имена финалистов известны заранее. Хардмиды заберут три, Хольмы заберут два. Каждый год одни и те же лица.

Его тут же одёрнул сосед постарше:

— Основатели установили единственное ограничение: возраст до тридцати. Остальное решает сила. Так завещали предки.

— Сила или связи? — огрызнулся парень и замолчал, сердито скрестив руки.

Тобиас, как подсказала Марен, перехватив мой взгляд. Я кивнул. Парень мне понравился. Не потому что я разделял его позицию, а потому что он был единственный в этой толпе, кто произнёс вслух то, о чём остальные украдкой шептались.

Дина на руках заёрзала, привлечённая запахом жареной рыбы. Рид продолжал демонстративно игнорировать окружающих. Несколько человек покосились на розовый панцирь с опаской, а пара девушек из толпы зрителей наоборот подались ближе поглядывая на нас с любопытством. Дина приняла внимание с царственным видом, подняв морду повыше и демонстрируя зубы в том, что, видимо, считала обаятельной улыбкой. Девушки дружно отшатнулись.

Мы с Марен двинулись к дальнему краю площади, где у длинного стола выстроилась очередь из участников. За столом сидел сухонький мужчина с каменной табличкой и стопкой бронзовых жетонов размером с ладонь. Каждый участник называл имя и семью, мужчина сверялся со списком, проводил короткую проверку уровня артефактом-тестером и вручал жетон.

Пока мы ждали, два парня впереди негромко переговаривались, и я невольно услышал их разговор.

— … мой двоюродный брат в прошлом году добрался до входа шестым. Приложил жетон, а барьер уже закрылся. Год тренировок впустую, — тот, что пониже, говорил с горечью, переживая чужое поражение как своё.

— Пять мест, пять касаний барьера, — его приятель пожал плечами. — Шестой идёт домой. Всегда так было.

Я обернулся к Марен. Она перехватила мой взгляд и кивнула, подтверждая.

— Жетон выдают при регистрации. Он работает как ключ: приложишь его к печати у входа в Грот, и барьер тебя пропустит. Но Грот принимает только пятерых. После пятого касания вход закрывается на год.

Пять мест на тридцать участников, два практика второй ступени с личными группами поддержки и я, который ещё даже не зарегистрирован.

Очередь двигалась быстро. Учётчик работал споро, без лишних разговоров: имя, семья, проверка, жетон. Бронзовые кругляши убывали из стопки один за другим.

Марен шагнула к столу. Я отступил на шаг, прижимая Дину к себе, и наблюдал.

— Марен. Семья Герхарда, — она твёрдо назвала имя, но кончики пальцев побелели на краешке стола.

Учётчик поднял голову, и что-то мелькнуло в его взгляде. Узнавание. Он промолчал, достал артефакт-тестер и положил перед ней.

Марен прижала ладонь к камню. Тот вспыхнул серией колец: шестое, седьмое, восьмое, девятое. Свечение не остановилось. Девятое кольцо загустело, уплотнилось и засияло насыщенным светом.

Пик девятого уровня Закалки Тела.

Марен медленно убрала ладонь от камня. Учётчик посмотрел на неё будто она только что сообщила, что умеет летать, а не подтвердила свой уровень.

Ближайшие участники обернулись. Один толкнул соседа локтем, тот присвистнул, и через несколько секунд у стола собралось полукольцо зевак, а по площади пробежал шёпот.

«Безрукая Марен». Девчонка, которая возвращалась из каждого похода с пустыми руками. Над которой потешался каждый стражник на причале. Которая ещё неделю назад имела всего лишь седьмой уровень, сейчас имела уровень равный Карлону, и это всего лишь в шестнадцать лет. Неслыханно!

Кто-то в толпе присвистнул. Тобиас хмыкнул с одобрением, и я его за это зауважал ещё немного. Карлон, стоявший неподалёку в группе участников, окаменел. Его рыжая борода дрогнула, челюсть напряглась, а ухмылка, до этого намертво приклеенная к лицу, сползла, как мокрая тряпка со стола.

Марен забрала жетон, повернулась и пошла ко