Император двух миров - Александр Горин

Лезвие вошло легко, будто в масло, хлынула кровь. Бугай захрипел, выпучив глаза, схватился руками за шею, но лопата уже сделала своё дело. Он осел на землю, забулькал и затих.

А передний — тот, которого я ослепил эфирным тычком, пятился назад, тёр глаза кулаками и мычал что-то нечленораздельное. Я рванулся к нему, схватил его за робу и дёрнул его на себя, меняясь с ним местами и выставляя перед собой как щит.

Вовремя.

С диким криком третий мордоворот перескочил через тело убитого лопатой товарища и замахнулся кайлом. Целил в меня, но я уже подставил под удар ослепшего и кайло вошло ему ровно в грудную клетку. Хруст рёбер, мокрый чавкающий звук и тело осело на землю, увлекая за собой кайло из рук громилы.

Мужик замер с расширенными глазами. Он посмотрел на свои руки, на кайло, торчащее из груди товарища, потом на меня и лицо у него побелело так, что даже в полумраке было видно.

— Ты зачем товарища порешил? — спросил я, чувствуя как меня накрывает откат.

— Это не я… Митяй, прости… — забормотал он дрожащими глазами и пятясь. — Ты… я не понимаю как…

Потом он на мгновение замер — видимо, его мозг за это время произвёл какую-то вычислительную работу, а потом резко развернулся и рванул в сторону выхода.

Преследовать у меня сил совершенно не было — меня окончательно накрыло. И на этот раз накрыло резко, как будто я нырнул в ледяную воду: голова закружилась, перед глазами поплыли тёмные пятна, в ушах зашумело. Я прислонился к стене и сполз по ней, хватая ртом воздух. Эфирное тело выгорело почти дотла — два плотных удара, ослепление, постоянный контроль астральных тел. Для этого нетренированного тела — слишком много.

Надо решать что делать с трупами. Беглец добежит до охраны минут через пять, расскажет свою версию и, так как он будет первым, то ему и поверят больше.

Я поднял голову и посмотрел на потолок. Крепь здесь была старая: доски гнилые, балки держаться на честном слове.

Я заставил своё тело встать, поднял окровавленную лопату и ударил ей в стык между балкой и породой. Сверху посыпались камни.

Хорошо, но мало. Добавим. Я нанёс ещё удар и балка жалобно скрипнула.

Я отскочил назад, прикрывая голову рукой. Получилось: сверху еще больше посыпались камни с каменном крошкой, потом целые массивы породы рухнули вниз, подняв тучу пыли и провоцируя еще больший обвал. Тела завалило сразу и мне пришлось отбежать ещё дальше к выходу.

Я подождал, пока основной поток схлынет, и шагнул под оседающее облако породы так, чтобы мне основательно присыпало плечи, голову и спину. Дополнительно навёл грим: провёл рукой по лицу, размазывая грязь и чиркнул по щеке и руками острым камнем, пуская кровь. Всё, можно выходить, шансы я уровнял: теперь будет слово мордоворота против моего. А пока мертвецов откопают, у меня будет время на побег или дальнейшие шаги.

Я вышел наружу шатаясь и прихрамывая, и сразу увидел бегущих в мою сторону охранников с этим ромовиками. Впереди, размахивая руками, нёсся сбежавший бугай.

— Вот он! — заорал он, тыча в меня пальцем. — Это он! Двоих убил! Я сам видел!

Я остановился, покачиваясь и тяжело дыша.

— Сам ты убил, — прохрипел я, кашляя. — Обвал там, я еле вылез. А этот сбежал, как только всё загрохотало.

Охранники переглянулись. Старший махнул рукой своим:

— Обоих в карцер. Начальство пусть разбирается.

Карцер оказался каменным мешком метра три. Пахло плесенью, крысиным помётом и чем-то кислым, въевшимся в камни за долгие годы. По углам темнели дыры, прогрызенные в трухлявых досках, которыми был зашит пол, — оттуда изредка доносился шорох и тонкий писк.

Я закрыл глаза и сосредоточился на эфирном теле. Оно оказалось выжатым почти до предела. Да, возможности этого тела нужно срочно прокачивать. Я медленно и осторожно стал втягивать энергию из окружающего пространства, насыщая эфирное тело и уплотняя его.

Потом провёл полную инвентаризацию своего нового тела. Похоже, что я тут подрос где-то до метра восьмидесяти пяти — наконец-то сбылась моя детская мечта быть выше. Правда, само тело оказалось худым, даже слишком — рёбра и ключицы торчат, руки практически лишены мышц, ноги тоже тощие. Но кость широкая, это радовало, да и плечевой пояс от природы хороший, таз тоже. Если нарастить мясо, то фигура выйдет довольно атлетической.

Да, главное кости, с мясом решим. Физическое тело всегда тянется за эфирным — увеличу эфирное, увеличится и физическое. Для этого эфирное тело нужно правильно качать, перегоняя в него энергию из астрального тела с помощью чувств силы и мощи. Главное — регулярность и правильно переправление энергии.

Ну и еда, конечно, и обязательно физнагрузка. С едой был туго, а вот для тренировки этого дохлого тела всё необходимое имелось. Я встал, размялся и начал делать волевую гимнастику Анохина. Прошёл всю серию из пятнадцати упражнений, стараясь дышать ровно и концентрироваться на каждом движении. Мышцы сопротивлялись, дрожали и, казалось, кричали от непривычной нагрузки. Вспомнил мои любимые слова Суворова «Дрожишь, презренное туловище? Ты еще не так задрожишь, когда узнаешь, куда поведет тебя мой гордый дух!» и широко улыбнулся: моё новое туловище и правда дрожало.

Я сел обратно на пол, прикрыл глаза и снова потянул энергию из пространства. На этот раз пошло легче. Эфирное тело откликалось, наполняясь, как губка водой. Затем переключился на астральное тело, насыщая его силой, мощью и здоровьем и тут же перенаправляя энергию этих чувству в эфирное тело.

Через полчаса мои упражнения прервали шаги снаружи, потом заскрежетал замок и дверь открылась.

На пороге стоял охранник Игнат. В левой руке он держал металлическую миску, в которой плескалась субстанция, похожая на щи. Вокруг торчащей из миски ложки плавали большие куски чёрного хлеба. Правой рукой он придерживал ремень, на котором висел такой же ромовик, как и у других охранников.

— На, поешь, — сказал Игнат, протягивая миску.

Я взял миску и принюхался: баланда пахла крупой и какой-то травой. Я зачерпнул ложку этого так называемого супа, осторожно попробовал и чуть не выплюнул всё на пол. Высокая кухня, ничего не скажешь. Сразу заставляет задуматься о пользе голодания.

Игнат прикрыл изнутри дверь, прислонился плечом к стене у входа и скрестил руки на груди. Оружие при этом движении качнулось, и я снова на него покосился. Отработать охранника и завладеть оружием мне не составляло труда, но