Император двух миров - Александр Горин

Всё-таки эта зональщица получила мое послание. У административного корпуса под наблюдением охранников стоял Захар и тот самый Узкий из барака с своим перлом «бытовая травма». Захар сразу мне заулыбался и заметно расслабился, а Узкий, наоборот, съёжился и забегал глазами.

Какого он здесь? Тоже эта зональщица выбрала? Или Борисов подсуетился? Такой запросто пырнёт исподтишка и привет семье. Надо за ним приглядывать и Захару поручить.

Пятеро охранников в темно-зеленой форме со своим странным оружием конвоировали нас троих к центральным воротам. Створки при нашем приближении дрогнули и поползли в стороны.

Захар поравнялся со мной, глядя на открывающиеся ворота.

— Когда бежим? — тихо спросил он.

Вот ведь провокатор! Я посмотрел на него — нахохлился, весь собран и правда готов хоть прямо сейчас спринтануть в сторону горизонта. Нет, не провокатор точно. Я похожих парней видел, такие без двойного дна.

— Ждём пока, — также тихо ответил я и Захар кивнул, немного расслабившись.

За воротами, на утрамбованной площадке, стоял грузовик-фургон. Огромные колеса — выше пояса, с глубоким протектором — такие проедут по любой грязи и камням. Кузов — закрытый, серо-зеленый, с парой узких окошек. Машина работала, но звук был странный — не рычала, а гудела на низких частотах. Я специально оглядел заднюю часть — никакой выхлопной трубы.

Сбоку открылась дверь, и из фургона легко выпрыгнула Виола. На ней была та же тёмная куртка, облегающая фигуру и перехваченная широким ремнём, брюки заправлены в высокие ботинки. За спиной — небольшой, плотно прилегающий рюкзак. На ремне слева висела странная коробочка размером с пачку сигарет, на которой тускло мигал красный огонёк, а справа из увеличенной кобуры виднелась рукоятка какого-то длинноствольного пистолета.

Она скользнула по Узкому и Захару цепким взглядом, будто пересчитывая товар, а вот на мне её взгляд задержался дольше. Пристальный, немигающий. Внутри у меня всё похолодело — своим астральным телом я явно ощутил исходящую от неё волну ненависти вперемежку с желанием отомстить.

Это длилось буквально секунду, и я даже увидел, как напряглись её челюсти, как на мгновение застыло тело в зажатой позе. А потом энергия эмоционального тела пропала так же внезапно, как и появилась — будто она захлопнула чувствам дверь. Виола перевела взгляд на охранников и взялась за дверцу задней дверцы.

— Грузитесь, — скомандовала она звонким и мелодичным голосом. — Едем.

Странно. В её голосе не было ни намёка на то, что я только что почувствовал. Но ошибки нет — эта девчонка относится ко мне как к врагу. Почему?

Я первым подошёл к задней двери фургона и забрался внутрь. Захар полез следом, а за ним — Узкий, который старательно избегал моего взгляда. Внутри оказались две деревянные скамьи вдоль бортов, три объемных рюкзака и несколько ящиков, прикрученных к полу. Я сел сзади, рядом с дверью. Вплотную справа от меня устроился Захар, а в дальнем конце нашей скамьи обосновался Узкий.

Следом за нами в фургон загрузились пятеро охранников с ромовиками. Расселись они слева напротив нас, держа оружие на коленях.

Виола захлопнула нашу дверь и я увидел в небольшое окно, как она обошла фургон и залезла в кабину к водителю. Грузовик тут же тронулся.

Я наклонился к Захару и тихо сказал:

— Следи за ним, — я показал ему глазами на Узкого. — Если что — сразу мне сигналь.

Захар кивнул, мельком глянув на зэка.

Фургон трясло на ухабах, металлические листы обшивки дребезжали и скрипели. Я на секунду прикрыл глаза и сосредоточился на камне в кармане — он по-прежнему пульсировал, и мне показалось, что эта пульсация стала сильнее.

Виола, в какую игру ты играешь? Ты же меня ненавидишь, это твоё чувство я считал чётко. Вопрос: зачем меня тогда вытаскивать из карцера и давать этот камень? Игнат сказал, что я тебе нужен живой. Хочешь за что-то со мной поквитаться или даже убить собственноручно? Вероятность последнего мала, но точно не нулевая. Мне нужно оружие и как можно быстрее.

Я перевел взгляд на длинную скамью напротив, на которой сидели пятеро наших конвоиров. Между нами было метра полтора — расстояние, которое я легко преодолею прыжком. Я скользнул по ним взглядом, запоминая каждого.

Крайний слева прямо напротив меня у них за старшего, лет сорока с небольшим. Лицо помятое, с глубокими морщинами у губ и глаз, но взгляд цепкий, осмысленный. Ромовик держал на коленях, стволом в нашу сторону, рука лежала на рукоятке. Этот не расслаблялся ни на секунду. Опасный.

Рядом с ним — молодой, лет двадцати пяти, с глуповатым лицом и вечно полуоткрытым ртом. Слишком расслаблен, откинулся на обшивку, глаза в потолок. Оружие болтается где-то сбоку — достать не успеет. Самый слабый в пятёрке.

Дальше — пропитой, с красными прожилками на щеках и носу. Лет тридцать пять, но выглядит старше. Руки лежат на коленях, но пальцы нервно постукивают. Ромовик на коротком ремне висит на шее — выстрелить сможет быстро. Взгляд бегает, то на нас, то в окно. Такой опасен своей непредсказуемостью — может пальнуть от страха.

Четвёртый — молчаливый, с квадратной челюстью, смотрит в одну точку перед собой. Ромовик висит на груди, палец на предохранителе. Про таких ничего не понятно, а это самое плохое. Пятый сидел дальше всех от меня, прямо напротив Узкого. Этот охранник самый старый из пятёрки, лет пятидесяти, с сединой на висках сидел с полуприкрытыми глазами, делая вид, что дремлет. Опытный, таких просто так не проведёшь.

Охранники сначала напряжённо следили за нами, а потом, видя, что мы не буйные, немного расслабились и разговорились.

— Что думаешь, до ужина успеем? — спросил пропитой, зевая.

— Должны, — ответил старший. — Третий час уже. Хотя обычно эти походы с утра начинают, а тут вон как закрутилось.

— Зональщица сама время назначила, — подал голос молодой. — Ей виднее, с ночёвкой поди решила пойти.

— А этих чего потащили? — спросил пропитой, кивнув в нашу сторону. — Обычно ж она сама грузчиков выбирает.

— Значит, она и выбрала, — лениво ответил старший. — Вон тот, тощий, в карцере сидел. Видно, чем-то ей приглянулся, что прямо оттуда его забрали.

— А Борисов своего сунул, — хмыкнул пропитой, кивая на Узкого. — Вон тот, с бегающими глазами, стукачок его.

Узкий дёрнулся, но промолчал. Я покосился на него — он сидел белый как мел, руки тряслись. Стукачок Узкий точно, я правильно его идентифицировал.

— Этот точно не жилец, — подтвердил старший, заметив состояние Узкого. — Такие в Мути долго не протягивают, у них башня сразу едет.

Я перевёл взгляд на оружие охранников. Теперь, когда я знал,