Хранитель Империи том 1 Начало - Александр Вересов

— Твой медальон, Александр, — сказал он не оборачиваясь. — Он нагрелся сегодня, верно?

Я похолодел. Откуда он знает?

— Не молчи. Я чувствую. У нас, стариков, на это нюх.

— Да, — выдавил я. — Он словно кипел. И ещё... мои пальцы... они светились.

Ректор медленно повернулся. В глазах его не было удивления — только глубокая, вековая усталость и что-то похожее на сострадание.

— Твой дар просыпается, Александр.

— Дар? — я не верил своим ушам. — Но магии не существует... Профессор Ладожский говорил...

— Профессор Ладожский знает ровно столько, сколько положено знать профессору, — перебил ректор. — А ты, мальчик мой, стоишь на пороге того, что большинство людей считают сказками.

В этот момент дверь открылась. Вошёл отец. Увидел выражение моего лица, потом взгляд ректора — и тяжело вздохнул.

— Ты сказал ему?

— Он уже знает. Спросил бы лучше, кто ещё знает. Дунаев-младший что-то видел. Если он расскажет отцу...

— Не расскажет, — отец покачал головой. — Побоится, что не поверят. Но на будущее... — он посмотрел на меня в упор. Взгляд был жёстким, но в глубине плескалась тревога. — Я думаю, ты уже начал догадываться о нашей семье. После того, что нашёл в библиотеке.

Я вздрогнул. Он знал про книгу?

— Не смотри так. Библиотека — моя ответственность. Я знаю каждую книгу, которую берут. Но это не важно. Важно другое.

Отец подошёл ко мне, положил руки на плечи. Впервые за долгое время я видел его таким — не учёным при дворе, не главой семейства, а просто отцом, который боится за сына.

— Ты не готов услышать всё, Александр. Поверь, я хотел оградить тебя от этого как можно дольше. Но раз дар проснулся... — он сглотнул. — Раз дар проснулся, выбора нет.

— Что я должен делать? — спросил я, чувствуя, как внутри всё холодеет.

— Твой дед, — отец сжал мои плечи крепче. — Только он сможет помочь тебе подчинить дар. Он стар, он многое знает. Мы поедем к нему в поместье. Все вместе. И ты узнаешь правду. Всю.

Ректор кашлянул, привлекая внимание:

— Только поторопитесь, Пётр Александрович. Если дар проснулся так рано и так ярко... — он покачал головой. — Времени может быть меньше, чем мы думаем.

Я переводил взгляд с одного на другого и чувствовал, как под рубашкой пульсирует теплом дедов медальон.

Мир, который я знал, рушился. Но на его месте рождался новый — страшный, непонятный и, кажется, смертельно опасный.

Глава 4 Начало конца

Мы шли молча.

Я понимал, что сильно подставил отца этой дракой. Совет наверняка знал о храме, и раз выпала такая возможность — послать своего человека следить за Вересаевыми, — почему бы и нет? Дунаев-старший ухватился за это предложение ректора, как утопающий за соломинку. А я сам дал ему в руки эту соломинку.

Отец не проронил ни слова, пока мы пересекали двор академии, пока садились в пролётку, пока ехали по вечернему Петербургу. Только у самых дверей нашего особняка он остановил меня за плечо.

— Не кори себя, — сказал тихо. — Это должно было случиться. Дар всё равно проснулся бы. Вопрос только — где и при ком.

Я хотел что-то ответить, но он уже шагнул в парадное и громко позвал дворецкого.

— Готовьте экипаж, Захар. Мы едем в семейное поместье. Немедленно. Мои вещи пусть грузят, я сам переоденусь.

Старый Захар, служивший ещё моему прадеду, лишь коротко кивнул и исчез в глубине дома. Распоряжения отца не обсуждались.

Отец повернулся ко мне. В прихожей горели свечи, их свет метал тени по стенам, и лицо отца казалось чужим, вырезанным из камня.

— Всё, что тебе нужно, найдётся в поместье. Иди, надень дорожный плащ. Выезжаем через полчаса.

Я взбежал к себе, наскоро переоделся, сунул в карман ту самую маленькую книгу — не мог оставить её здесь, вдруг отец прикажет обыскать комнату, — и спустился вниз.

Экипаж уже ждал. Четвёрка лошадей нетерпеливо била копытами, кучер натягивал вожжи. Отец сидел внутри, глядя в одну точку.

— Садись, — бросил он, даже не взглянув на меня.

И мы поехали.

Дорога заняла часов восемь. Может, больше. Я сбился со счёта времени, потому что задремал почти сразу, как мы выехали за городскую заставу. Казалось бы, после такой встряски разве уснёшь? Но усталость взяла своё.

Всю ночь мне снилось что-то странное.

Человек в тёмном плаще стоял посреди выжженной равнины. Лица его не было видно — только тень под капюшоном, глубокая, как бездна. В руке он сжимал меч, чёрный, без бликов, словно вырезанный из ночи. И этим мечом он раз за разом рубил пустоту, без жалости, без усталости.

А потом стал рассыпаться. Прямо на глазах. Сначала пальцы, потом кисти, потом руки