Тимур и его отряд - Петр Алмазный

Он из иностранной ткани пошит, вероятно по индивидуальному заказу. Опять же вензель имеется. Я не специалист по вензелям. Но если дать немного времени, то можно попробовать установить, кому именно принадлежал этот платок. Вензель он же как подпись сугубо индивидуален. Но уже сейчас могу сказать, что платок этот принадлежал кому-то из старорежимных дворян. Вероятно, вы его получили от одного из наследников. Потому что сам бы владелец точно знал, что на платке зашифровано.

Перед моим внутренним взором встал портрет пострадавшего. Грубые простые черты лица, одежда, ничто в нем не говорило о его аристократическом происхождении. Скорее наоборот о рабоче-крестьянской крови в жилах.

— А разве дворянчиков всех этих еще в Гражданскую не побили? А кто уцелел во время НЭПа к ногтю не прижали? — заинтересовался Пашка.

— Дворянчики как ты изволишь выражаться дворянчикам рознь. Есть те, кто активно сопротивлялись новой советской власти, строили козни, воевали с ней. Тех да побили, почти всех. Есть те, кто не принял советскую власть, но мешать не стал. И они эмигрировали из страны. А есть те, кто советскую власть поддержал и активно помогает ее строить, — разъяснил дядя Федор, но Пашка ему не поверил.

— Да, ладно. Все дворянчики контра не добитая. Как это они будут советскую власть строить помогать. Держи карман шире.

— Ты роман «Гиперболоид инженера Гарина» читал? — спросил дядя Федор.

Пашка утвердительно кивнул. Хотя я засомневался в том, что он его читал. Пашка вообще из всех книг предпочитал про Чапаева, да про индейцев. Просто не хотелось ему в глазах такого человека как дядя Федор неучем показаться.

— Так вот его написал писатель Алексей Толстой. Он живет и работает в Советском Союзе, а в то же время граф по происхождению.

Пашка недоверчиво нахмурился, но возражать не стал. Хотя было видно, что сомнения у него остались. Не стал бы он вот так безоговорочно доверять какому-то графу, пускай он и пишет хорошие книжки для советского народа.

— Но мы немного ушли в сторону. Вернемся к нашему платку. Тут самое важное это вот эти значки и закорючки. Что они вам напоминают? — дядя Федор взял платок и развернул его рисунком к нам.

— Японские иероглифы, — ответил я за всех.

— Правильно говоришь, Тимур. Японские иероглифы. В начале этого века среди дворянства в моду вошло увлечение Востоком. Опять же прошла русско-японская война, в которой царский режим одержал обидное поражение. Люди пытались разобраться как же так, такое маленькое государство с такими маленькими военно-техническими возможностями смогло победить огромную Империю. Тем более где? На морских просторах. Хотя Россия еще с петровской эпохи стремилась к статусу владычицы морей. Тогда в моду и вошло все восточное. Люди увлекались Японией, Тибетом, религиозно-мистическими восточными учениями. На основе этих иероглифов и знаний создавались в том числе и шифры. Нужны были они для разного. Просто послание зашифровать или какие-то пространственные координаты. Опять же на фоне всех этих увлечений если бы такой платок попал к жандармам, то никто бы ничего дурного не подумал. Просто какой-то предмет искусства в новомодном стиле, которым мог владеть или коллекционер, или этнограф. К тому же эти иероглифы совсем не похожи на классические стили шифрования типа Абдаш или шифр Вижинера. Эти стили используют сочетание букв и по частоте повторений букв можно разгадать послание. Здесь же явно другой принцип.

— Вы уже знаете, что здесь зашифровано? — спросил рассудительный Славик.

— Нет. Тут не все так просто. Нужен либо ключ, чтобы моментально расшифровать послание. Но я так понимаю, ключа у вас нет. Либо время, чтобы побиться над этим шифром. Видишь символы выписаны строками друг под другом, а вместе они составляют ровный квадрат. Мне это что-то напоминает, но я пока не могу сказать, что.

Дядя Федор нахмурился.

— Над этим надо поработать. Если вы оставите платок мне, то я думаю за пару дней смогу если не разгадать шифр, то по крайней мере найти того, кто мог бы его разгадать, — предложил решение дядя Федор.

— К сожалению, мы не можем его оставить. Нам отдали его на сохранение под честное пионерское. Значит он должен храниться у нас, — твердо заявил я, хотя и с нотками сожаления.

— Что ж, это справедливо и честно. Понимаю. Но есть другой вариант. Сам платок то мне не нужен. Мне нужно только изображение написанного. Я могу перерисовать эти строчки… — дядя Федор задумался, идея перерисовывать иероглифы ему явно не нравилась. — Но я могу ошибиться в рисунках. Тут важные не только сами рисунки, но и как они нарисованы, под каким углом, любая деталь. Все важно. Вплоть до цвета чернил. Мы лучше по-другому поступим. Я отфотографирую платок. Таким образом оригинал останется у вас. Вы свое честное пионерское не нарушите. А у меня будет качественное изображение для работы. Вы не против?

Я посмотрел на ребят, хотя уже принял решение.

— Не против.

Ребята были со мной согласны.

— Тогда пойдемте фотографироваться.

Процесс фотографирования занял чуть меньше получаса. Один предмет фотографировать сложно при наличии такого громоздкого и чувствительного аппарата как «Фотокор № 1».

Это в моем времени чтобы делать качественную детализированную фотографию даже не нужно иметь фотоаппарата, достаточно хорошего смартфона.

Вот бы ребята удивились, если бы увидели смартфон в действии. Какой там гиперболоид инженера Гарина детские сказки по сравнению с каким-нибудь простеньким Самсунгом.

Но в этом мире требовалось намного больше для создания качественной фотографии, тем более если все детали важны. Поэтому дядя Федор сразу предложил, чтобы я встал напротив объектива, развернул платок и замер, пока он будет настраиваться и фотографировать.

Когда он закончил, я спрятал платок обратно в карман. Дядя Федор достал фотопластину и унес в кабинет для проявки и последующей печати с нее фотографий.

— Давайте договоримся так, приходите ко мне завтра с утра. Я попробую что-то предварительное сказать. И мы определимся, что будем делать дальше, — сказал он, вернувшись.

Мы тепло попрощались. Напоследок дядя Федор мне сказал:

— Какую ты мне интересную задачу подкинул, Тимур. А то я в последнее время прямо заскучал на одном месте. Все фотографии, да фотографии. Думал в командировку по Союзу отправиться, фотографировать новые начинания советской власти. Для истории очень пользительно будет.

Мы вышли на улицу, отошли от ателье. Извозчик все еще стоял на месте.

— Зря мы, наверное, дяде Федору позволили фотографию сделать. Теперь в природе два комплекта этого шифра существует, — задумчиво сказал Пашка.

— Чего ты, Рыжий, языком мелешь. Почему это зря? Дядя Федор нам помочь может, — возразил ему Славик.

— Как же помочь? — скептически цокнул языком Пашка. — Вот