Жандармъ Его Величества - Михаил Ежов

Ну, есть, отчего. Шутка ли — самого директора полицейского департамента едва не разметало по улице!

Я вошёл в кабинет.

Джунковский сидел в кресле, насупившись.

— Вот и вы! — проговорил он недовольно, едва я переступил порог. — Уже наслышан о вашем подвиге. Теперь извольте объяснить, как вышло, что вы оказались с его высокопревосходительством в карете, и всё прочее. Садитесь, — он указал на кресло, поставленное напротив стола под небольшим углом. — У меня из-за вас, господин Мамонтов, шея затекает.

Да, чем-то прежний обладатель моего нынешнего тела начальнику не угодил.

Опустившись в кресло, я чётко и кратко, но не упуская важных деталей, поведал о произошедшем. Джунковский ни разу меня не перебил, не задал ни единого вопроса. Только снимал пару раз пенсне и сосредоточенно протирал батистовым платочком, глядя в зелёное сукно на столе. Лишь когда я закончил, начальник медленно и задумчиво покачал головой.

— Что ж… — проговорил он, глядя на меня без прежней неприязни. — Молодец! Хвалю. Сработали на отлично. Как ни крути, а спасли его высокопревосходительство. Можно сказать, вырвали из костлявых рук смерти. Не уронили честь жандармерии. Хм-м… Ладно, всё это теперь в виде подробного рапорта мне на стол. Пока напишете, даст Бог, как раз остальных душегубов возьмём. Тёпленькими, так сказать. Правильно сделали, что сразу арестованного допросили. Сейчас каждая минута на счету. И так уже сколько времени потеряно. Хоть бы не упустить!

— Ваше превосходительство, разрешите участвовать в задержании.

Джунковский приподнял брови.

— Куда вам? Это дело для матёрых. А вы только под ногами путаться будете.

— Нужно же опыта набираться, Владимир Фёдорович. Очень прошу. Я ведь доказал, что могу быть полезен. А рапорт я после представлю. В лучшем виде.

Начальник нахмурился. Но колебался недолго.

— Хорошо, — кивнул он. — Поезжайте. Закалять молодежь, и правда, надобно. А у вас потенциал имеется. Только под пули нарочно не лезьте. Нечего лишний раз геройствовать, — добавил он строго. — Брать анархистов будут наши волкодавы, им под руку лучше не соваться.

— Всё понял, ваше превосходительство, — ответил я покладисто. — Благодарю.

Выехали на Васильевский остров через четверть часа. Десяток жандармов под началом рослого и бравого ротмистра, фамилию которого я услышал от одного из членов отряда — Усачёв. Ехали молча.

Добравшись до Волховского переулка, пересекавшегося с Биржевым, остановились и начали выгружаться.

К нам тут же подскочил мужичок, одетый рабочим. Оказалось — филёр. Видать, его отправили вперёд на разведку сразу, как только закончился мой разговор с Джунковским.

— Семён Бычков, — представился он Усачёву. — Засели бомбисты в двенадцатом складе, ваше благородие, как и было сказано. Я поспрашивал по соседним складам и выяснил, что наши товарищи революционеры сидят тихо, почти не выходят. Только иногда привозят какие-то тюки. Да пару раз видели, как вывозили мешки. На вид — не слишком тяжёлые. Это точно анархисты. Склады не так работают.

— Внутрь заглядывали? — спросил Усачёв.

— Окна забиты досками, так что никак нет, ваше благородие.

— Понятно, — кивнул ротмистр. — Значит, сколько человек на складе, точно не известно. Мы знаем, что семеро, но только со слов арестованного. Мог и приврать. Что ж, будем штурмовать. Действуем стандартно. Подходим с разных сторон. Чайкин, Федотов и Ропотов, блокируете чёрный ход. Вы покажете, где он, — это уже было адресовано филёру.

Тот с готовностью кивнул.

— Остальные, выбиваем дверь и врываемся на склад, — продолжил Усачёв. — Наша задача — ошеломить так, чтобы дёрнуться не смели! А главное — если у них там динамит, не запалили. Стрелять на поражение, не миндальничать. Всё ясно?

Смотреть на жандармов, собиравшихся лезть под пули без бронежилетов, касок и щитов, было просто больно. У них не имелось ни газовых гранат, ни свето-шумовых. Как они планировали навести суету, чтобы дезориентировать противника? Криками и пальбой в потолок? Если ворота окажутся закрыты, пока они их выломают, анархисты уже подготовятся к отпору или динамитные шашки запалят. Большие потери неизбежны, а ведь жандармы — цвет дворянства. Храбрецы, пренебрегшие предвзятым отношением общества к синим мундирам. И не ради личных амбиций, а ради безопасности и процветания Отечества. Истинные аристократы и патриоты.

— Господин ротмистр, позвольте внести предложение, — проговорил я тихо, когда Усачёв отошёл от остальных.

Командир отряда вперился в меня ледяным взглядом. Выдержал паузу в несколько секунд.

— Вам предлагаю быть наблюдателем, — проговорил он сухо. — Оставайтесь снаружи. Если кто прорвётся, стреляйте.

— У меня есть план, как проникнуть на склад с минимальным риском, — ответил я, твёрдо глядя ему в глаза. — В случае, если ворота будут заперты. А такое весьма вероятно.

Усачёв слегка скривился, но он умел держать себя в руках. К тому же, оба мы были дворянами. А это что-то да значит. Послать аристократа куда подальше можно только в одном случае: если собираешься с ним стреляться.

— Говорите, но быстро, — сказал Усачёв нетерпеливо. — Времени мало.

— Отлично это понимаю. Чтобы минимизировать потери личного состава, предлагаю вот что.

Глава 4

Спустя двадцать минут к воротам склада подкатила реквизированная у грузчиков телега. Трое рабочих спрыгнули с неё, потянулись и начали стаскивать на землю тяжёлые бочки с квасом, громко переругиваясь. Возница же направился прямо к воротам с грубо намалёванными на них единицей и двойкой. Дёрнул створки и, убедившись, что они заперты, принялся бесцеремонно барабанить по ним кулаком.

— Эй, кто там есть⁉ Отворяй!

Присовокупив смачное ругательство, я пнул дверь сапогом.

— Принимай товар! Некогда нам тута прохлаждаться!

С той стороны раздались шаги, лязгнул засов, и дверь приотворилась. Я увидел вперившиеся в меня карие глаза, покрытое щетиной худое лицо и картуз, из-под которого торчали чёрные вихры.

— Чего тебе? — неприязненно осведомился человек, сверля меня взглядом.

— Привезли товар ваш, — ответил я, сплюнув не землю. — Три бочки. Принимай! Нам тут прохлаждаться не досуг. Ещё в два склада наведаться надобно.

Мужик открыл дверь пошире и окинул взглядом переодетых жандармов, сгружавших вторую бочку.

— Это не наше, — сказал он. — Ошиблись вы. Проваливайте.

— А ну, паго-одь! — протянул я, вытаскивая из кармана потёртого жилета, одолженного у приказчика одного из складов, кипу мятых бумажек. — Как так⁈ Не могёт такого бысть! У меня завсегда всё чётко. Вот гляди сам, братец.

— Да на кой мне твои бумажки, фраер⁈ — вскипел, теряя терпение, мужик. — Сказано тебе: не наше это!

— Да вот же ясно написано! — запальчиво воскликнул я, суя ему под нос листки. — Двенадцатый нумер!

Мужик, наконец, опустил глаза на ворох макулатуры, пытаясь разобрать, что там написано.

Мне только это и было нужно.

Выпустив бумажки, я ухватил