Целитель на прицеле - Виктор Викторович Зайцев

рулём. Утром я привычно проснулся около пяти утра и быстро разведал обстановку в обе стороны просёлка, где мы остановились. Всё было тихо, от тракта в нашу сторону никто не заезжал, со стороны леса даже трава выросла, так долго никто не ездил.

Так что спокойно вскипятил воду в котелке, налил себе растворимый кофе и порезал бутерброды. Не с дефицитной колбасой, конечно, с торговками дружбу не водил, открыл банку тушёной говядины, чтоб на хлеб намазывать. Хлеб вчера купили в Перми, не успел зачёрстветь. А канистру с водой мы взяли из дома, не первый раз путешествуем оба. От запаха кофе проснулся Александр Васильевич, так что наскоро позавтракали и выехали на тракт.

— Не волнуйтесь, развод у гаишников в девять часов, раньше десяти из Малмыжа никто не выедет. А другие райотделы возможную ориентировку, дай бог, к обеду получат. Мы уже в Кирове будем обедать. Так что не гоните, едем спокойно, нам всего километров триста с небольшим осталось. — После моих слов Оленин успокоился и часа два ехал спокойно, потом не выдержал и принялся выспрашивать.

— Где Вы так научились драться? Почему спокойно относитесь к найденному трупу? Странно, как я сразу уснул, думал, до утра не смогу глаз закрыть. Нас должна милиция искать, Вас это совсем не волнует?

Такие вопросы мне не понравились, и я максимально убедительно принялся за разъяснения, одновременно заставляя его запомнить мою легенду.

— В армии я работал особистом, если вы не помните, это военная милиция. Поэтому драться умею и трупов не боюсь. Всякое приходилось за время службы видеть. Как молодого меня во все дырки совали. Знаете же армию? Неужели майор поедет на драку, да ещё с трупом? Езжай, молодой, разбирайся. Вот и нахватался разного. — Я машинально взглянул в зеркало заднего вида, никто нас не догонял. Вообще, в эти годы трасса союзного значения практически пустовала. Или это так в Кировской области, потому и дорога такая убитая?

— Там же в армии, пришлось вместе с милиционерами работать, запомнил все их привычки и распорядок. Никто нас искать не будет, как минимум ближайшие два дня. У всех свои проблемы, и огнестрел в каком-то зачуханом сельском районе никого не заинтересует. Тем более, за триста вёрст от Малмыжа. Потом, не забывайте, что бандиты сами боятся со своими ранениями в больницу обращаться. Будут лечиться у знакомых или родственников. Про своё нападение молчать будут, хоть убей. О нас не расскажут даже родителям. В самом крайнем случае признаются, что на них напали бандиты из проезжавшей мимо машины, номера которой не запомнили. Нас опишут примерно так — их было четверо, все большие, с пистолетами, настоящие цыгане. В Кировской области много цыган живёт, всё на них сваливают.

Примерно в таком духе мы разговаривали вплоть до Кирова, где пообедали и поехали в нужный Оричевский районный центр, до которого, к счастью, оказалось около полусотни километров. Но дались эти пятьдесят километров нам тяжело. Много раз я радовался водительскому мастерству Оленина и его Ниве. Ближе к искомой деревеньке Русское, мы с удивлением узнали, что таких деревень на нашем пути две. Обе еле живые, к счастью, практически рядом. Видимо, лет сто назад стояла одна большая деревня с таким названием, но после гражданской войны с последующей Отечественной от большого селения остались два осколка. Ещё бы, я помню рассказы моего отца, выросшего в деревне, как в их большую деревню после войны вернулись всего три мужика, один из них на костылях.

Видимо, по всей России такое было, вот и распалась селение, а после выдачи паспортов многие уехали искать счастья в город, благо Киров по нашим меркам практически рядом, можно пешком дойти. По рассказам моей мамы, даже после войны семьдесят километров за летний день женщины проходили пешком. Куда деваться? Автобусов не было, пассажирских вагонов в поезде на было, только товарные, а нанимать телегу или подсаживаться к кому-то просто не было денег. Так и приходилось вставать в четыре утра и пылить по дороге все семьдесят километров. Хорошо, если дождя не было, по грязи совсем невмоготу идти. Дорога до столицы республики была просёлочная. Гравийку стали делать в середине пятидесятых.

Способ выбрали оригинальный — гравий обязали возить колхозников из соседних деревень, на телегах. Так и возили гравий, нагребая его в реках на перекатах. Страшно представить, сколько лет строили такую гравийку, и как она выглядела. На этом фоне убитая дорога в Кировской области просто паркет. Нам повезло, мы нашли сразу отворот на нужную деревню Русское, стоило только спросить первую встречную старушку, здесь ли живёт начальник из Москвы. Нам даже показали нужный дом. Александр Васильевич подъехал прямо к воротам обычного двухэтажного дома на четыре окна с крытым двором по кировской традиции. В нашей республике крытые дворы делали только татары, а в этой области практически во всех деревнях были крытые дворы. Даже у маленьких одноэтажных домов на два-три окна.

Мы вышли из машины и принялись чистить свою одежду от всепроникающей пыли. Я достал канистру с водой, чтобы сполоснуть лицо и руки, только после этого нас узнал Коржаков и вышел со двора.

— Александр Васильевич, тёзка, ты ли это? — С деланной улыбкой подошёл к Оленину начальник охраны Ельцина. Поздоровался за руку и продолжил допрос, замаскированный под дружескую встречу. — Какими судьбами? Что случилось, кого с собой привёз, не милиционера случайно?

— Здравствуйте, Александр Васильевич! — Я тоже улыбаться умею, и включать своё обаяние. Руку, естественно, я первым не протянул, нельзя младшему протягивать руку первым. Эти вещи в советское время знали все, начиная со школьных времён, даже дураки и уголовники.

— Да, знакомься, Александр Васильевич, это мой добрый друг и спаситель, Фёдор Васильевич Кузнецов. Его трудами я всё ещё жив и относительно здоров. Формально, он приехал на рыбалку, отдохнуть в отпуске. А фактически хочет познакомиться с тобой и Борисом Николаевичем. — Молодец, Оленин, сразу меня сдал с потрохами. Неужели этому мужчине шестой десяток лет? Ведёт себя, как пятиклассник. Пришлось самому вступить в разговор.

— Я, Александр Васильевич, в армии особистом работал, так что милицейских привычек нахватался. Семь лет прошло, до сих пор все уголовники во мне мента видят, и, не только уголовники, но и люди вашей профессии. Извините за нахальство, просто подумал, что могу быть полезен не только вам, но и Борису Николаевичу. За моими плечами медицинское училище и кое-какие навыки массажа. Неплохо работаю с болями позвоночника,