Целитель на прицеле - Виктор Викторович Зайцев

хватает на месяц одного сеанса массажа. Если все пять сеансов, на полгода достаточно, чтобы забыть о позвоночнике и даже в волейбол играть. Денег не прошу, сам заработал, полгода уже кооператор. — Замолчав, я пожал плечами, делая вид, что больше не знаю, о чём рассказывать. На самом деле, я мог хоть час про себя рассказывать, но не при простом мужчине Оленином. Как он стал начальником, непонятно?

Коржаков начал задавать вопросы по разным мелочам, он же не мент, чтобы сразу рассмотреть судимого уголовника. Наверняка принял меня за мошенника, решившего втереться в доверие ЕБН. Максимально пытаясь рассеять его недоверие, я завязал разговор. Тут и вышел со двора Борис Николаевич, совершенно не похожий на его официальный публичный облик. Был он одет в какую-то кофту домашней вязки, и как-то неожиданно показался худощавым, походил на волейболиста в отставке, ни живота, ни грузного тела.

— Александр Васильевич! Как ты меня нашёл? — направился здороваться Ельцин с Олениным. Тот принялся спутано объясняться, под руку представил меня, именуя великим массажистом и медиком от бога. Чем я и воспользоваться, по движениям Бориса Николаевича было понятно, что позвоночник-то его беспокоит. Оно и понятно, как я упоминал, волейбол весьма травматичный вид спорта. Моих знакомых из прошлой жизни боли в позвоночнике начинали терзать уже в тридцать лет.

— Борис Николаевич, попробуйте мой массаж. Гарантирую, что от боли в позвоночнике избавлю на месяц точно. — По нынешним временам довольно бесцеремонно влез я в разговор двух коллег-строителей.

— Да, рекомендую, Фёдор лучший массажист во всём Свердловске. — Впервые по делу высказался Александр Васильевич.

— Мужчины, идёмте ужинать, стол уже накрыт. — Выглянула из калитки жена Ельцина. Я хотел поздороваться с ней и едва не ляпнул «Наина Киевна», как у братьев Стругацких. Но сумел удержаться и лихорадочно начал вспоминать отчество Наины Ельциной. Пока молчал, Борис Николаевич пригласил нас на ужин. Коржаков не стал ему возражать, показал, как пройти в крытый двор, умыться из рукомойника, обычного деревенского. Затем поднялись на второй этаж дома в небольшую залу, переделанную под столовую. Посреди комнаты был раздвинут старый круглый стол, накрытый белой льняной скатертью. Совсем как у меня в прошлой жизни.

На столе стоял нехитрый сельский ужин из картофельного пюре с жареной колбасой, на тарелках порции вполне достаточные для взрослых мужчин. В центре стола стояла салатница с настриженными огурцами-помидорами, которые предполагалось накладывать большой ложкой, уже торчащей в салатнице. Завершали картину маслом хлебница и пять стеклянных стаканов с травяным чаем. Сахарница стояла рядом. Я представился Наине Иосифовне, с трудом вспомнив её отчество. Женщина улыбнулась, видимо, мало кто называл её по отчеству. За ужином все молчали, к беседе вернулись только за чаем, горячий чайник прямо с плиты принесла хозяйка. Её руку перехватил я, чтобы манипулировать кипятком за столом.

— Разрешите молодому принести хоть какую-то пользу, Наина Иосифовна. — Я ловко разлил я кипяток по стаканам и унёс чайник обратно на шесток русской печи.

За чаем возобновился разговор о нашем приезде, который пришлось почти полностью вести самому, отвечая на многочисленные вопросы полковника КГБ. Или он ещё подполковник? Не знаю, а Википедии в эти времена нет, хотя первые персоналки стали появляться в продаже. На них почти исключительно играли в танчики, змейку и тому подобные нехитрые игры. Ну, так Интернета ещё не было, вместо флешек компакт-кассеты. В ходе разговора Коржаков невзначай упомянул о том, что завтра надо уезжать в Москву и надолго. За это я и уцепился. Биографию ЕБН я знал отвратительно, но кроме его летних каникул в деревне помнил о его громком выходе из партии. Судя по тому, что об этом пока ни одна телепередача и газета не упоминала, скорее всего, именно к этому всё идёт.

— Огромное спасибо за ужин, позвольте в качестве благодарности помочь с болью в спине. Это не займёт много времени, даже раздеваться не надо. — Не дожидаясь реакции, скорее всего отрицательной, я поднялся со стула и провёл рукой вдоль спины Бориса Николаевича. Пока никто не успел среагировать, даже ответственейший Коржаков. Тот с перепугу полез за пазуху, судя по всему, хотел вытащить оружие. Небось, редко его применял, кто же пистолет в плечевой кобуре носит? Только артисты да пижоны. Все годы прошлой жизни, когда был пистолет на постоянной носке, носил его только в поясной кобуре. Никакой пиджак или куртка не помешают выхватить за секунды.

— Не волнуйтесь, я всё сделал, даже не притронулся, это совершенно безвредно. Прислушайтесь к Вашим ощущениям, Борис Николаевич, всё ещё болит? — Я вернулся на стул, успев поднять руки над столом, пока меня не застрелил бдительный полковник КГБ. Все замолчали, внимательно упершись взглядами в Ельцина. Тот пошевелил плечами, встал, присел, нагнулся и улыбнулся.

— Ничего и нигде, как в молодости.

Сидящие за столом машинально вздохнули и осуждающе посмотрели в мою сторону. Я ещё выше поднял руки, как захваченный в плен немец.

— Извините за импровизацию. Зато теперь ничего болеть не будет месяц, можно в теннис играть, в волейбол, даже мешки ворочать. Запас прочности гарантирую. Впрочем, мы засиделись, у вас не найдётся места в сарае, чтобы заночевать? Не хочется палатку ставить, честно говоря. Да и Александру Васильевичу спокойнее будет, коли я под присмотром останусь? — И я улыбнулся, глядя в глаза охраннику ЕБН.

— Борис Николаевич, я отведу этих шутников на сеновал? — Скрипнул зубами Коржаков, Ельцин машинально кивнул, продолжая прислушиваться к ощущениям в организме.

Начальник охраны быстро вывел нас из дома, так что я едва успел попрощаться с хозяевами, а вот уже на сеновале выслушал едва ли не матерное мнение обо мне и моём поведении. Выждав, когда Коржаков выложит всё, что обо мне думает, я ответил, добавив дрожащие нотки в голос.

— Слышу слова настоящего полковника, Александр Васильевич. Но неужели Вы думаете, что враги будут присылать ликвидатора в эту глухую дыру, когда есть масса возможностей для решения вопроса прямо в Москве? Многих ли депутатов Верховного Совета, что СССР, что РСФСР, охраняют полковники КГБ? Кстати, пойдёмте на улицу, покажу вам мой паспорт и медицинский диплом, чтобы могли проверить и не переживать из-за мошенника. — Охранник зарычал, но согласился. Мы вышли к машине, которую доверчивый Оленин даже не запер. Я быстро достал из своего рюкзака паспорт и диплом медучилища, равнодушно передал его офицеру.

— Завтра утром вернёте, не на улице же переписывать данные? Да, мы тут коньяк и водку привезли,