Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

— Игорь Михайлович, доброе утро, — спокойно начал я. — Ко мне пришла пациентка Скилова, которую вы не приняли по направлению. Почему вы требуете справку, которой нет в регламенте?

Он даже голову на меня не соизволил поднять.

— Это моё требование, — процедил он. — Для безопасности пациента. Я отвечаю за то, что происходит в моём кабинете. И не хочу брать ответственность за внезапные аллергические реакции.

— По стандарту перед исследованием с контрастом достаточно опроса на месте и сдачи креатинина, — заявил я. — Если почки работают хорошо, то и контраст они выведут легко. А аллергии нет, всё фиксируется в карте. Справка от аллерголога не требуется. А отказ в исследовании без законных оснований — это нарушение прав пациента. Вы это знаете не хуже меня и снова наступаете на те же грабли.

Поляков, наконец, поднял голову. В глазах у него мелькнуло раздражение.

— Я работаю так, как считаю нужным, — сказал он. — И не вам меня учить, коллега. Вы тут без году неделя, а уже…

Опять двадцать пять!

— Вы проведёте ей КТ, — перебил его. — Или я пишу докладную на имя Кречетова. С указанием, что вы препятствуете обследованию по необоснованным требованиям. И тогда разбираться будете уже не со мной. Хватит уже этих игр, это начинает сильно утомлять.

Повисла тишина. Поляков посмотрел на меня со злостью. Но возразить ему было нечего, очередной акт непонятного протеста.

— Ладно, — буркнул он. — Проведу. Но ответственность, если что, будет на вас.

— Вот и славно, — кивнул я.

Я вернулся к пациентке. Она с надеждой на меня посмотрела.

— Всё решено, — сказал я. — Идите, вас примут. Кровь на креатинин, я смотрю, у вас свежая, так что всё в порядке.

Она улыбнулась.

— Спасибо, доктор, — сказала она. — А то я уж думала, так и уйду ни с чем.

Женщина вышла из кабинета, а я вздохнул. Ну вот что за непонятная война с Поляковым, как будто и без этого проблем было мало!

— Поляков совсем лютует, — сказала вслух Лена. — Он со мной и здороваться перестал.

— Лучше уж пусть не здоровается, чем вот такие приколы устраивает, — хмыкнул я.

Около часа я просидел за бумажной работой, а затем отправился на адреса.

Один из вызовов звучал довольно интересно. Ирина записала его как «странное поведение». Вызвала врача социальная работница, которая приходила ухаживать за пожилым мужчиной семидесяти лет. По правилам сначала его должен был осмотреть я, а потом уже решать вопрос о целесообразности психиатрической бригады.

Ведь, по её словам, опасности он никакой не представлял.

А у меня сегодня какой-то день психических заболеваний.

На этот вызов Костя повёз меня первым. Частный дом, отдалённая улица. Дом был старый, но ухоженный. Дверь мне открыла женщина лет сорока, видимо, социальная работница.

— Только хуже стало, — встревоженно заявила она. — Он там… на непонятном языке говорит!

Интересно. Я прошёл в комнату и увидел пожилого мужчину, который сидел в кресле.

— Musculus sternocleidomastoideus, — громко произнёс он. — Origo, insertio…

Что ж, всё понятно.

Глава 3

Я с интересом слушал, как пожилой мужчина повторял латинские термины. Узнал их почти сразу, любому врачу знакомы эти слова. Хотя со стороны звучат действительно жутко.

— Functio — поворот головы в противоположную сторону и наклон в свою, — закончил я за него, когда он замялся.

Мужчина повернул на меня голову. Его глаза за толстыми стёклами очков округлились.

— А вы меня поняли? — уточнил он.

— Я же всё-таки врач, — улыбнулся я. — Агапов Александр Александрович, меня ваша соцработница вызвала. Вы её здорово напугали своей латынью.

— Ох, не видел, как она пришла, — покачал головой мужчина. — Матюхин Роман Ильич. Я бывший преподаватель анатомии с сестринского колледжа в Аркадаке, сейчас на пенсии.

— Очень приятно, — кивнул я. — Так что же вы за повторение терминов тут устроили?

Роман Ильич тяжело вздохнул. Я тем временем оглядел его комнату. Опрятная, небольшая, в которой повсюду стопками стояли книги. Интересно.

— Я на пенсии уже десять лет, — признался он. — Жена умерла три года назад, дети в Саратове живут. И тут я понял, что начал потихоньку забывать то, что преподавал все эти годы. И так страшно мне стало, молодой человек. Всю жизнь только этим и занимался, а тут раз — и начал забывать. Вот и решил освежить в памяти основные термины. Стал каждое утро брать учебник и повторять. Обычно когда один дома. А сегодня вот не заметил, что Светочка пришла, и напугал её.

— Простите, Роман Ильич, что даже с вами не поговорила, — смущённо сказала соцработница. — Я что-то так испугалась, что сразу стала врача вызывать.

— Не злюсь я, Светочка, — улыбнулся тот. — Сам понимаю, напугал тебя своим бормотанием.

— Доктор, и вы извините за вызов, пожалуйста, — обратилась ко мне соцработница. — Я не подумала совсем.

— Всё хорошо, — кивнул я.

Этот пожилой мужчина не болен, он просто одинок. А одиночество таблетками не вылечишь.

Однако у меня в голове родилась одна хорошая мысль.

— Роман Ильич, — сказал я. — А ведь у меня к вам предложение есть. У нас при поликлинике работает школа здоровья. И там мы читаем лекции на разные темы для обычных жителей города. И есть отличная тема, как раз для вас. «Как устроено наше тело — просто о сложном». О костях, о мышцах, об органах. О том, что каждый человек обязан знать про собственный организм и что в нём нет ничего сложного. Скажите, готовы вы за неё взяться?

Он растерянно заморгал.

— Я? Лекцию? — он покачал головой. — Да я ведь только студентам читал, всю жизнь. Тем, кто термины понимает. А тут простые люди… Вдруг им непонятно будет? Засмеют старика.

— Не засмеют, — заверил я. — Знаете, Роман Ильич, объяснить сложное простыми словами — это не каждому профессору под силу. Это редкий дар. А у вас он есть, я уверен. Студент всё равно вызубрит материал, ему деваться некуда. А вот когда обычный человек после вашей лекции вдруг поймёт, как у него внутри всё устроено и почему спину беречь надо — вот это и есть высший пилотаж. Аудитория