Путь Строителя 13 - Алексей Ковтунов

— Корень лечебный! — Эдвин ощетинился мгновенно. — На раны он, а не на твое баловство! Запасы не бездонные, а раненых вон полон дом.

— А мыло здесь, по-твоему, само заводится? — я кивнул на брусок в его руках. — Расход у лазарета выйдет не меньше твоих корешков! — возмутился я, но быстро справился с эмоциями и вздохнул, — Ладно, давай так. Под нужды лазарета идет постоянная доля, дегтярного и цветочного, сколько скажешь, без очереди и без монет. А с тебя корешки, по мере надобности. Ну и еще что-нибудь, пока не знаю чего.

Торговались мы недолго, но с чувством, Эдвин задирал долю, я сбивал, и сошлись где-то посередине. Травник удалился в глубину лазарета и загремел там ящиками, а пока он там ковырялся с койки у стены пискнул пациент с перевязанным плечом:

— Я вообще-то гвардеец… И уже здоров…

— Сиди молчи, — Эдвин даже головы не повернул.

Вернулся он с двумя сухими сморщенными корешками и выдал их под устную расписку, причем с него станется вести учет поштучно, и проверять эту догадку я не собираюсь.

— Если твоя пена кому глаза выест, лечить ко мне приведешь! И это будет платно! — пригрозил старик пальцем, но мы-то знаем, что такого не будет. Кто за экзекуции Эдвина вообще платить будет в здравом уме? Он же сам от этого только удовольствие получает, это всем известно.

Обратной дорогой я разглядывал корешки, принюхивался и раскладывал в голове пропорции, а на площадке первым делом измельчил оба и замочил в отдельном ведре. Новый сорт встанет в линейку как родной, мыла, которое пенится шапкой, здесь еще не видел никто, и очередь за ним соберется сама. Надо будет, конечно, анализ еще запустить, но вполне вероятно, что получится что-то вроде детского антибактериального. Жирка побольше, пару лепестков для запаха, медку капнуть, и такой товар вряд ли уйдет на продажу, детей у нас в деревне предостаточно.

К вечеру площадка жила уже без моего участия. Варка шла своим ходом, у бочки лежали готовые бухты, следом за силовым я протянул еще четырехжильного побольше и несколько одножильных, запас в этом деле лишним не бывает. Так что, когда запасы воска показали дно в буквальном смысле, я собрал из лотка последние капли, свалял в комок, устроился на бревне у кузни и просто смотрел. Рект мучился со станком, примеряя стойки то так, то этак, водяные колеса лежали у самой воды и ждали своего часа, и Дагна, проходя мимо них, грустно вздохнула.

Ну а завтра возьмемся, тут даже гадать нечего. И обязательно доделаем, что бы ни случилось!

* * *

В трактир Кодл вошел отмытым до скрипа, в чистой рубахе и со свежим ежиком на висках, так что деревенские даже не сразу его узнали.

— Кодл, ты никак свататься собрался? — хохотнул кто-то за ближайшим к выходу столиком.

— Бери выше! — ухмыльнулся он и не задерживаясь в проходе, сразу направился вглубь трактира.

Ответ он бросил уже на ходу и через пару шагов оказался у рыцарского стола. Кошель развязался одним движением, и на стойку высыпалось всё до последней монеты, в основном медяки, конечно, но сверху блеснуло несколько серебряков, и звон этот даже при полном зале расслышал каждый.

— Господа! — Кодл повернулся к столу и приложил руку к груди. — Какой день уже на вас смотрю и молчу, а сегодня не могу! Кто нас от зверья прикрыл? Вы! Кто по этим проклятым лесам ходил, пока мы за стенами отсиживались? Вы! Всё, что я, Кодл, заработал вот этими руками… — он развернул ладони с мозолями к свету, — сегодня ваше! Пейте, герои! А мне и поглядеть-то на вас, уже настоящий праздник!

Пару секунд все молчали, рыцари недоуменно смотрели на этого странного бедолагу, но вскоре послыались первые голоса. Стол оживал вразнобой, и первым вскочил с кружкой самый юный из этого сборища рыцарей.

— Вот! — он поднял деревянную кружку, — Вот человек понимает! Я уж думал, до деревенских никогда не дойдет!

— Садись с нами, работяга, заслужил! — второй схватил Кодла за рукав и потянул к столу.

— Кодл? Кродл? — попытался вспомнить услышанное пару секунд назад имя третий, но язык слишком заплетался, да и запоминать имена явно не его конек. Так что в итоге он просто махнул рукой и расхохотался, — Да как хочешь зовись, наливай!

— Вот это я понимаю, наконец-то всё правильно, — Кто-то дотянулся через стол и снисходительно потрепал его по загривку, а Кодл на это искренне улыбнулся и просиял от радости, что его наконец принимают как равного. Ну, или почти равного, но это уже дорогого стоит, куда дороже, чем даже серебро или золото. Уж ему ли не знать, что в столице главное — это скольких людей ты знаешь, и сколько из них знают тебя, связи решают куда больше, чем деньги.

Вот только если за столом у рыцарей стало шумно, другие посетители такое оценили совсем не так тепло. В углу качали головами деревенские мужики и переговаривались вполголоса:

— Во дает… Всё жалование спустил. — бурчал мужик, который только за сегодня прокопал десять хоргов траншеи, причем в одиночку.

— Ага, вот же жополиз… — отозвался второй, он сегодня бочку катал с самого утра, и даже здесь не может разогнуть спину, — Никак уехать с ними хочет, завтра же еще обоз пойдет.

— Да умом тронулся на радостях. — хохотнул первый, — Кто ж его возьмет-то? Ладно, бывает. — махнул он рукой и вернулся к кружке кваса, — Давай, доедай уже, а то Хорг говорит, завтра копать надо много, мелкий этот склад подключить не может никак.

Трактирщик тем временем метал на стол мясо, разумеется в основном за Рыцарский, а остальным из-за этого приходилось ждать. На самом деле с появлением рыцарей это стало нормальной практикой и если поначалу мужики возмущались, мол, очередь едина для всех, то к этому дню им уже надоело. Кому совсем не нравился такой расклад — они просто перестали ходить в трактир и трактирщик от этого особо не расстроился.

Каждый вечер он таскал господам особое, из погреба, и черкал углем палочки на доске у стойки, а сегодня и вовсе, столбики росли прямо на глазах. За целый вечер они с Кодлом ни разу не встретились взглядами, два человека в одном зале ухитрялись друг друга не