Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

— Нужно будет найти вам другое место, — будничным тоном заявил Могильщик, поднимаясь. — А то тут слишком близко к Охотникам и к… поселку. Вы как на ладони.

— Пока подождет, — вдруг твердо сказал Рыхлый.

Нурл согласно кивнул.

— Это еще почему? — искренне удивился Могильщик, останавливаясь.

— У нас с ним договоренности, — Арна, к моему полному изумлению, шагнула вперед и кивнула на меня. Колючки на ее плечах раздраженно топорщились. — Он нам обещал помочь, а мы — ему. Мы не уйдем просто так. Да и мне тут нравится, и мед тут вкусный. Сам вон сколько слопал.

Морна ухмыльнулась.

— Вот как… — Могильщик пожал плечами, словно речь шла о пустяке. — И что же он вам такого наобещал, что вы готовы рисковать шкурами и оставаться тут?

— Что вылечит нас, срастит наши духовные корни, — ответил Рыхлый. — Залечит трещины и поможет детям. Этого мало?

— И как далеко продвинулся травник? — как-то с издевкой спросил старик.

— Мы еще не добыли всего, что необходимо для алхимии, — честно ответил Рыхлый. — Но я лично ни мгновения не сомневаюсь, что он сделает то, что обещал. Если бы не он, Лорик бы уже сгорел.

Могильщик вдруг сделал два очень быстрых, бесшумных шага и оказался вплотную ко мне. Грэм тут же выставил вперед секиру, как бы намекая, еще шаг — и он пустит ее в ход. Он был на удивление спокоен.

Но я почувствовал запах старика. Тяжелый и неприятный. И это был не запах старости — это был запах старого хитина, сырой земли и муравьиной кислоты. Запах колонии насекомых. И такого запаха не было ни у одного из гнилодарцев, которых я знал.

— А сможешь вылечить? — коротко и уже без насмешки, спросил он, глядя мне в глаза.

— А тебе-то что? — раздался от дверей знакомый шипящий голос.

Все обернулись. На пороге стояла Шурша.

— Шурша, — Могильщик вскинул брови, ничуть не смутившись.

— Имя свое я знаю, Зикар, — прошипела паучиха, переступая порог своими чуть дергаными шагами. — Ты лучше скажи, тебе-то что за дело до наших корней? Раньше тебя наше состояние не особо волновало. Жили как гниль, и ладно.

— Это не так, не нужно выдумывать. Не было такого. — спокойно ответил Могильщик. — Просто я никак помочь вам не мог. Никому не мог. И себе не мог.

— Ты пока еще живой, — вмешался Грэм. — Значит, свою проблему с духовным корнем как-то решил. Другие не решили.

— Успокойся, Охотник, — не поворачивая головы, бросил Могильщик. — А то только хуже себе сделаешь. Черная хворь, я слышал реагирует на использования живы…

— Мне от тебя забота не нужна. Лучше отойди от моего внука.

— Зикар! — повысила голос Морна, — Я не хочу видеть в своем доме конфликтов. Все и так слишком истощены, ранены и больны. Ты казался мне раньше самым благоразумным из нас. Ты был главой. Так может и стоит вести себя как глава? А?

Морна тяжело дышала и я видел, как ей тяжело осознавать, что она сейчас в случае драки не сможет сделать ничего, и вынуждена будет просто наблюдать.

Могильщик обвел нас всех взглядом, тяжело вздохнул и вдруг… улыбнулся. Улыбка получилась вымученной.

— Я просто не хочу, чтобы вы теперь померли поодиночке. Поэтому хочу собрать.

— Если не хотел, так почему кинул нас⁈ — Шурша взорвалась, — Куда ты ушел? И зачем⁈ Что было такого важного в Глубинах, что деревня могла подождать? А⁈ Отвечай!

Этот вопрос волновал всех. Я чувствовал, как тяжелые и полные вспыхнувшего недоверия взгляды гнилодарцев скрестились на старике.

Могильщик постоял мгновение, затем медленно опустился обратно на стул. Плечи его поникли.

— Я ушел, — тихо, но так, что услышали все произнес он, — не просто так. Я умирал.

В комнате стало очень тихо.

— Я понимаю ваши обвинения, и принимаю их. Но я искал возможность не помереть окончательно. Потому что уходя я думал, что долго не протяну. Мой Дар…он сильнее ваших, и он сжирал меня сильнее. Это не раскол, как у вас — это кое-что другое. Мой Дар жрал меня изнутри.

С этими словами Могильщик взялся за ворот своей засаленной рубахи и резко рванул её вниз, распахивая грудь.

— Во-первых, я хотел уйти так, чтобы меня не запомнили гниющим и воющим от боли куском мяса. Я хотел умереть в Глубинах, вдали от всех.

Вся грудь старика, от ключиц до живота, представляла собой один сплошной, бугристый, уродливый шрам. Кожа была натянута неестественно, словно кто-то десятки раз вскрывал ему грудную клетку, вырвал оттуда все внутренности, а затем грубо, на живую, зашил края.

— И что можно такого найти в Глубинах, чтобы с такими ранами не помереть? — сглотнув, спросила Морна. Ее голос дрожал.

— В Глубинах можно найти разное, девочка моя, — эхом отозвался Могильщик. — Но я искал только одно: я искал… Сердце Роя.

В этот миг кожа на груди Могильщика словно истончилась, стала полупрозрачной, и оттуда изнутри пробивался пульсирующий багрово-янтарный свет.

Внутренность старика просвечивалась насквозь. И я, как и все остальные, с ужасом увидел, что там, где должны были быть сердце, легкие и желудок, билось странное, огромное, живое ядро. Оно пульсировало, сокращалось и расширялось. И оно состояло из тысяч, десятков тысяч копошащихся, переплетенных между собой насекомых. Янтарных, почти золотых.

— Великое Древо… — хрипло выдохнул Грэм, отступая на шаг — Это еще что такое?

— Это? Это еще одно доказательство, что за все нужно платить.

У меня сейчас начались некоторые перебои с электричеством, если не будет ухудшения, на выходе глав это никак не скажется.

Глава 3

Только теперь, когда Могильщик сам «приоткрылся», сбросив свою глухую маскировку, я смог по-настоящему уловить его ауру через «Ощущение живы». Я чуть прикрыл глаза, сосредоточившись на этом странном багрово-янтарном свечении, которые испускали насекомые.

И я похолодел от того, что ощутил.

Это не было обычной аурой Одаренного — это вообще не было аурой, или потоком живы, к которому я привык, ощущая растения или насекомых. Нет, то, что билось в груди