Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

— Пожалуй, у нас шансы есть. — признал Могильщик.

Я же видел какой-то блеск в глазах Грэма, будто он прикидывал, где именно могут быть эти места. Сопоставлял с мысленной картой Зеленого Моря, которую он знал.

— Даже не пытайся, охотник. — хохотнул неожиданно могильщик, — Где эти места — я не скажу. Вижу, тебе стало интересно.

— Боюсь, я в любом случае туда не дошел бы, — пожал плечами Грэм, ничуть не смутившись. — С моим-то здоровьем.

— Именно, — согласился Зикар. — Вот только, очевидно, до Чернотроп ты в свое время дошел, раз подхватил эту дрянь. Значит, ты крепче, чем кажешься. Ладно, я отошел от главного. Думаю, каждый из вас видел узоры на живой коре Древ?

Большинство кивнули.

— Я не видела, — вдруг подала голос Майя.

— Ну да, ты еще так далеко не ходила в Глубины, — почесал голову Могильщик. — В общем, на коре есть уникальные узоры и… — Могильщик вытянул вперед свою костлявую руку и из складок его рукава на указательный палец выползло одно-единственное насекомое.

Я подался вперед, пораженный его красотой. Это был жук, чем-то напоминающий земных скарабеев, но его панцирь был словно отлит из чистого золота и сиял, а по всему телу жука тянулись тончайшие, перевитые друг с другом светящиеся линии, которые действительно отдаленно напоминали Символы Древ, виденные мной на куске коры. Будто жуки своим панцирем впитали их.

— Эти малютки, — завороженно произнес Зикар, глядя на жука, — поколение за поколением, тысячелетиями впитывали в себя остаточную энергию Потухших Древ. Они ели, — как ее называют друиды, — Священную Древесину, и смогли взять от Древ нечто большее, чем просто живу — они каким-то образом стали их частью. Отсюда и этот золотой цвет. И количество живы внутри каждого из них просто огромно.

Мне не нужно было применять чувство живы, чтобы ощутить, что крошечное насекомое сияло энергией, как полноценный кристалл живы неплохого качества. И это только один жук!

Теперь понятно: те насекомые, что были внутри Могильщика, похоже, такие же, просто из-за их кучности и постоянного движения разглядеть на них символы на них было невозможно. Но если в этих жуках сколько энергии, то это просто невероятно!

— А Сердце Роя… оно разумно? — спросил я, пытаясь понять пределы и возможности этой симбиотической связи Могильщика и Роя.

Могильщик перевел на меня тяжелый взгляд.

— Не в человеческом смысле. Это просто паразит, присосавшийся к останкам Древа и не желающий оттуда уходить. У него есть инстинкты, есть коллективная воля, но нет разума. Но Сердцем оно называется не просто так: каждое насекомое связано друг с другом, и хоть они и отдельные существа, но вместе их сила многократно увеличивается. Эх, видели бы вы их, когда они вылетают из гнезда в Пнях…красиво до невозможности.

— Значит, духовного корня у тебя больше нет? — неожиданно подал голос Рыхлый.

— Нет, — просто покачал головой Могильщик. — Он разрушился. И когда я умирал, когда один за другим, отказывали мои органы в тех Глубинах, я сам впустил в себя Рой. Просто прийти и подчинить его извне было бы невозможно — силенок бы не хватило. Он должен был стать частью меня, а я — его частью, хотя бы на короткое мгновение. И только после этого я смог навязать им свою волю.

Могильщик не рассказывал как именно это сделал, но оно было и понятно — кто станет делиться таким? Но и без того он был довольно откровенен.

— Значит, твоя теперешняя сила идет исключительно от Сердца Роя? — уточнил я, — Просто если у тебя нет духовного корня, значит и Дар твой исчез?

— Если бы мой Дар исчез, мальчик, я бы не подчинил Рой, — Могильщик снисходительно усмехнулся. — Нет, травник. Дар — это нечто большее, чем просто духовный корень. Это мы полностью: это наше тело, наши энергетические каналы, наш мозг и наша воля. Но, конечно, ты в чем-то прав. Глупо отрицать, что Рой усиливает меня многократно — он дает мне власть над другими насекомыми и продлевает мою жизнь.

— Но он, — этот Рой — не ты? — уточнил я. — Он никак не влияет на тебя и твои поступки?

— Да, мальчик, — глаза старика сузились. — Ты уловил самую суть. Он — не я. Он — подчиненная сила, пленник. И если он выйдет из-под контроля, то покинет меня. Ничего навязывать мне он не может. Слишком разные у нас…сознания.

— И ты умрешь, — спросил Нурл. — Если Рой тебя покинет?

— Конечно я умру. — ответил Могильщик.

Повисло короткое молчание.

— Рой — это не подарок и не благословение. У такой жизни есть своя цена. Я не сплю. Я больше вообще не могу спать. Иначе есть шанс «отпустить вожжи» и потерять контроль над Роем, а это будет означать конец.

Гнилодарцы переглянулись.

— И если бы только это, — вздохнул Зикар, — Еще я испытываю постоянную боль. Вы думаете, они сильно хотят находиться там, внутри меня? В этой тесной мясной клетке? Я заманил их, когда погибал, но сейчас они как в ловушке, и хотят вырваться, вернуться туда, к своему Древу, и жрать, жрать, жрать… Это их единственный инстинкт.

— Они станут слабее со временем? — вдруг спросил я. — Раз их сила изначально исходит от Древа, а сейчас они оторваны от источника?

Могильщик не ответил. Его лицо окаменело, но мне и не нужен был ответ. Я всё понял. Это проблема, которую, видимо, ему не решить. Он отсрочил свою смерть, но не навсегда. Вечную жизнь ему Рой не даст. Сила насекомых неизбежно ослабнет, и чтобы выжить, ему придется либо искать альтернативные, колоссальные источники живы, либо постоянно возвращаться к Потухшему Пню, чтобы «подзарядить» свой Рой.

— Представьте себе тысячи жуков, которые непрерывно жалят вас изнутри, грызут ваши ткани, пытаясь прорваться наружу, а вы удерживаете их в узде одной лишь своей волей? Каждую секунду. Представили? Так вот это то, что я испытываю каждое мгновение. Это то, о чем я сказал — цена силы.

— Ты довольно откровенен, — подозрительно заметил Грэм, не отводя взгляда от старика. — Учитывая, что я чужак, да и внук мой тоже.

— Во-первых, раз ты и твой внук стоите здесь, и на вас никто не бросается — значит, вам тут доверяют,