АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

– Хорошо, жду.

Посидев в задумчивости несколько секунд, он предупредил родителей, что к нему будет гость, и немного прибрался в комнате, в которой прожил всё своё детство. Когда бы он ни возвращался, комната всегда была готова принять его.

Михайлов – глыба живого камня, каким он не только казался, но был в жизни при всех обстоятельствах: надень на него кольчугу или латы – и перед вами вылитый былинный Илья Муромец – позвонил в дверь ровно через десять минут.

Пахом открыл дверь, посторонился.

Дмитрий Владимирович шагнул вперёд, и одно мгновение казалось, что он застрянет, но прошёл. Подал руку, пробасил:

– Добрый вечер.

Пахом сам был далеко не хил, имея приличный рост под метр восемьдесят сантиметров, широкие плечи и наработанные мышцы, но его рука почти целиком утонула в ладони полковника. На всякий случай капитан напряг мускулы, но сдавить руку гостя в полной мере не смог. Зато автоматически наметил точки ударов в голову и шею, как если бы Михайлов был спарринг-партнёром и они собирались побоксировать. Мысль рассердила глубинный контур психики: какие ещё драки, чёрт возьми?! Это твой наставник!

По-видимому, Михайлов понял переживания бывшего ученика, потому что его каменные губы изломала лёгкая улыбка.

– Можно войти?

– А, да… – спохватился Пахом, отступая.

Дмитрий Владимирович шагнул в крохотную прихожую, снял обувь и курточку, оставаясь в серебристом баднике с прямым воротником, закрывающим шею. Пахом не заметил ни часов на запястье, ни клипсы рации, ни какой-либо гарнитуры, но не сомневался, что полковник секретного оперативного подразделения Следкома имеет всё, что необходимо для связи с подчинёнными и защиты на случай нападения. Впрочем, с такой фигурой защита ему была не особенно необходима.

В прихожей возник отец Пахома. Он был моложе Михайлова на четыре года, однако выглядел старше и при взгляде на гостя вскинул брови. Такого крупногабаритного товарища он ещё не встречал.

– Кузьма Игнатович, – подал руку старший Ровный. – Проходите на кухню, кофе сварил.

– На ночь предпочитаю только чай, – сказал Михайлов. – Зелёный и без сахара.

Отец посмотрел на сына, и Пахом сказал:

– Папа, принеси нам чай в мою комнату. Мне тоже зелёный и тоже без сахара.

Ещё далеко не старик Кузьма Игнатович скрылся на кухне, унося в глазах нечто вроде детского восхищения.

Гость и хозяин устроились в спальне Пахома: Михайлов на стуле, Пахом сел на кровать. Гость бросил взгляд на простенький интерьер спальни, состоящий из кровати, стола с монитором компьютера, настенных книжных полок и небольшого плоского телевизора, висевшего на стене, но своих чувств не выдал.

– По-спартански живёшь.

– Нормально живу, роскошь не для таких, как я.

– Телик мог бы и побольше повесить.

– К чему? Новости можно и с айфона читать. Да и не люблю я современное телевидение, на пятьдесят процентов гламур и фейки.

Михайлов ощупал лицо Пахома тёмно-серыми глазами.

– Как говорит продвинутая молодёжь: ты чё такой дед инсайд! Тебя забайтили, а ты сагрился? Хватит войсить на тиви, это же рил кринж!

– Что? – растерялся Пахом.

Дмитрий Владимирович засмеялся.

– На этом птичьем языке общаются все юзеры. В переводе на русский: ты чего кипятишься по поводу ящика?

– Да не только «ящика», – очнулся Пахом. – Ну, ты прав, проблем много, и всё же я советую делать то дело, какое избрал, а на политику забить. Как говорил мой товарищ – он сейчас в Сирии служит, сослали его туда за длинный язык, много Главштаб критиковал, – так вот, он не раз повторял чьё-то изречение: умному дай голову, трусливому дай коня, дай ты им, Господи, и не забудь про меня.

Пахом улыбнулся.

– Надеюсь, конь мне не понадобится. Я тут получил недавно… – Он спохватился, что сболтнул лишнего.

– Что ты получил? – поторопил его Михзайлов.

Душу оцарапали кошачьи коготки недовольства собой: какого дьявола расслабился? Совсем нюх потерял? Кому решил признаться о хронодайвинге как о даре небесном? Тем более что он и в самом деле небесный, потому что бомба с неба свалилась. А с другой стороны, с кем ещё он может поделиться этим даром, если не с человеком, вырастившим из него воина?

Пахом достал с полки осколок бомбы, подал гостю.

– Что это? – Дмитрий Владимирович повертел в пальцах стальную иглу с расширением на конце.

Пахом забрал осколок, приложил к затылку. Бинты он давно снял, хотя волосы ещё полностью не закрыли рубец, но он был виден только сзади.

– Это память о будущем, – пошутил он.

– Память о будущем?

– Или, скорее, о прошлом. Я никому не рассказывал и прошу отнестись к этому не как к фантазиям человека с пробитой головой. – Пахом сосредоточился и поведал полковнику историю с перемещением своего сознания в прошлое на короткий промежуток времени.

Михайлов выслушал его молча, не задавая вопросов. Взгляд его ничего не выражал, и было трудно определить, верит он рассказчику или нет.

– Вот, – закончил Пахом виноватым тоном. – Такие пироги.

– Это можно показать?

Пахом озадаченно посмотрел на полковника, взвешивая ответ. Его хронодайвинг невозможно было продемонстрировать как некий боевой приём или эффектный спортивный прыжок. Если бы он физически возвращался во времени назад, он мог бы оставить какой-то знак о перемещении, но в данном случае ни о каком пространственном движении речь не шла. Перемещалось его сознание в момент, предшествующий прыжку. Но в памяти собеседника не могло отложиться то, чего ещё не произошло. В момент за полминуты-минуту до перехода Михайлов не знал, что произойдёт через минуту, и запомнить ничего не мог.

– Боюсь, это невозможно, товарищ полковник, – с сожалением проговорил Пахом.

– Повтори мне ещё раз, как ты проделываешь этот фокус.

Пахом повторил.

– И как это воспринимать? – вскинул брови Дмитрий Владимирович. – На что это влияет? Ну, вернулся ты назад, и что?

– Поскольку я возвращаюсь в своё же тело за минуту до прыжка, поэтому могу упредить какое-то злое намерение или действие, которое начнётся через эту минуту.

– Как ты обнаружил это явление?

Пахом помолчал и рассказал сначала о своих снах, потом о встрече с четырьмя бородачами в парке.

Михайлов тоже сделал паузу, размышляя о чём-то своём, глаза его посветлели.

– Вообще это весьма неплохой козырь, капитан. По сути, только обладая им ты становишься настоящим Джокером. У тебя есть ещё что-нибудь сюрпризное для меня?

Пахом отрицательно мотнул головой.

– Тогда слушай.

Пахом невольно издал смешок.

Михайлов посмотрел на него исподлобья.

– Что смешного я сказал?

– Прошу прощения, Дмитрий Владимирович, анекдот вспомнил.

– Анекдот? Я так смешон?

– Вы его знаете. Жена звонит мужу по мобильному: говорить можешь? Могу. Тогда слушай.

Михайлов усмехнулся.

– Да, замечательный анекдот. –