АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

у нас не все умеют держать язык за зубами, и о намерениях провести проверку сразу же станет известно в Иркутске. А зам у Бабынина всегда был себе на уме. Ты должен помнить, как он лихо выкрутился с тем забайкальским лесом. Никого не нашли, а китаёзы спокойно увезли ворованный лес. Даже Следком ничего не смог доказать.

Кургузов кивнул, выводя на экран фото заместителя директора иркутского ФСБ. Покачал головой.

– Левкович, Левкович.

– Красавец! – усмехнулся Марченко, тоже разглядывая лицо человека, о котором шла речь.

Заместитель Бабынина был на редкость фотогогеничен: слегка удлинённый овал лица, пухлые губы бантиком, тонкий, с небольшой горбинкой нос, золотистые глаза, не жёлтые или янтарные, а именно с отливом золота, и роскошная волна тёмных, подвитых волос, ниспадающая на плечи. Стоило признаться, что Левкович был несомненно красив, и шлейф женщин, с какими он встречался, подтверждал это.

– И сын у него копия отца.

Кургузов вывел на экран фотографию Левковича-младшего.

Если и были какие-то отличия в облике обоих мужчин, то незначительные, да и те купировались общим фасадом, глазами и причёской.

– Вообще Бабынину следовало бы обратить внимание на эту пару. Развели семейственность!

Кургузов имел в виду положение Левковичей. Младшему нынче исполнилось всего двадцать пять лет, но он уже был майором, командиром спецназа иркутского филиала «Альфы», и руку к его назначению и повышению несомненно приложил Левкович-старший.

– Что предлагаешь, Фантомас?

Марченко не обиделся, показав улыбку.

– И ты туда же? Неужели так похож?

– Тютелька в тютельку.

Роман Свиридович засмеялся.

– Спасибо за откровенность. Что касается Иркутска… надо послать туда гонца.

– Подсадную утку?

– Нет, опытного опера с хорошим чутьём.

– Понадобится исключительно опытный.

– У нас таких немало. Предлагаю кандидатуру: майор Марченко Анфиса Романовна.

Кургузов откинулся на спинку кресла, изучая спокойное лицо заместителя с долей озадаченности.

– Свою дочь?!

Полковник остался невозмутим.

– Почему нет? Тридцать лет, не замужем, детей нет, за спиной два ВУЗа, знает китайский, участвовала в двух операциях, но за рубежом, в Иркутске её никто не знает.

Кургузов побарабанил пальцами по столу, посмотрел на экран, но выводить фото дочери заместителя не стал.

– Не боишься, что…

Марченко поднял на директора глаза, вдруг из карих ставшие металлическими, с медным отливом.

– Боюсь, но это лучший вариант.

Кургузов помолчал, начав перекладывать на столе бумаги и папки.

– Нужна серьёзная подготовка.

– Она в отличной форме. Что касается оперативной экипировки… дадим ей все нужные каналы связи, адреса конспиративных квартир, соответствующую технику вплоть до микродронов и материалы по китайцам.

– Понадобится инфа на губера и мэра.

– Подготовим.

Кургузов сел прямо.

– Тебе придётся взять всю организацию на себя.

– Кто б сомневался, – скупо улыбнулся Роман Свиридович.

Глава 7

Такой расторопности от Михайлова и его подручных Пахом не ожидал, но в Иркутске, куда их доставил в три часа ночи Ми‐8 нефтяников, ждать заселения не пришлось. Всё было готово к приёму переселенца: ухоженная однокомнатная квартира в семиэтажном доме на улице Яворского, постель, холодильник и роскошный плоский «Ямамото» на стене. Постель была застелена хрустящим от свежести бельём, холодильник ломился от продуктов, телевизор работал.

– Ну как? – спросил у гостя Михайлов.

– Мне бы компьютер…

– Утром привезут, вместе с айфоном и подробностями дела Леонтьева. Отдыхай пока, Джокер.

Пожав руку Пахому, Михайлов убыл.

Капитан побродил по квартире, отмечая её размеры – четыре на шесть метров, не королевские апартаменты, но и не китайский модуль, какие начали строить в крупных города России. В модуле можно было только спать и с трудом справлять бытовые надобности, но мигранты радовались и такому «жилью», что превращало дома в настоящие казармы и в рассадники бандитизма. Россияне в таких «гробах» селились редко и лишь при полной нищете. Хотя стоили миниатюрные квартирки почти столько же, сколько нормальные однокомнатки.

В конце концов поселенец полакомился медовой коврижкой, заварил чай и лёг спать. Уснул он по армейской привычке почти мгновенно.

Встал в начале восьмого, поприседал, отжался сто раз, искупался под душем и почувствовал себя готовым на подвиги.

Компьютер, новый айфон с кодовым выходом и все обещанные полковником вещи привезли в девять часов. Два ловких молодых парня быстро развернули персоник с логотипом «Лайон», подключили, проверили, пожелали хозяину хорошего дня и умчались.

Пахом сел за стол, поелозил пальцами по клавиатуре, привыкая к аппаратуре и работе «железа», потом активировал флэшку Михайлова и потратил больше часа на изучение материала.

Фото журналиста ему понравилось: открытое лицо, прямой взгляд с лукавинкой, светлый чуб, ничего демонического, и было искренне жаль двадцативосьмилетнего парня, убитого какими-то негодяями. В душе впервые за всё время общения с полковником зашевелилось чувство мести. Захотелось добраться до конца цепочки – от киллера до босса, отдавшего приказ ликвидировать журналиста, и воздать им по заслугам.

Позвонил Михайлов:

– Ознакомился с досье?

– Так точно. – Пахом выключил компьютер. – Жаль мужика.

– Здесь что-то серьёзное затевается. Местные чекисты забрали дело и закрыли, а такое не делается в нашей профессиональной среде.

– Я читал: вмешались китайцы.

– Без наших местных бизнесменов-предателей дело не обошлось. Представляешь связи?

– Пока нет, – честно признался капитан. – Особо и зацепиться не за что. Вы сами, между прочим, признали, что Леонтьева убили с целью ограбления, хотя это чушь собачья.

– Хотели раньше времени не спугнуть истинных преступников. Но не вышло. Поэтому шеф и начал дополнительное расследование. Короче, капитан, начинай шебуршиться. Ты теперь журналист из Москвы, корреспондент газеты «Версия», со всеми нужными людьми всё оговорено. Учти, тебя будет подстраховывать наш человек, так что не пугайся, если заметишь, и не расслабляйся.

– Замечу, – усмехнулся Пахом.

Михайлов не отреагировал.

– С чего начнёшь?

Пришлось сделать паузу. План у Пахома был, но делиться им с кем бы то ни было, даже с бывшим командиром и наставником, не хотелось. Как правило, озвученное намерение почти всегда подвергалось изменению и не приводило к нужному результату. Зародилась провокационная мысль испытать действие хронодайвинга на полковнике.

– Что молчишь? – осведомился Михайлов.

– Минутку.

Пахом взял айфон в руку, сел на коврик на полу в позу лотоса, сосредоточился в погружении «в себя» и сделал такое усилие, будто прыгал с обрыва скалы спиной назад.

Мгновенная темнота оборвала мысли, но уже в следующий миг он оказался сидящим на стуле перед компьютером. Точно так же, как сидел почти за минуту до эксперимента.

– Потому-то шеф и начал дополнительное расследование, – проговорил Михайлов. – Короче, начинай шебуршиться.

Затем он слово в слово повторил то, что говорил минуту назад.

Пахом вскинул вверх руку, сжатую в кулак, только без восклицания «йес». Эксперимент удался. Правда, признаваться в этом не хотелось. Не будь пацаном, с досадой пригрозил себе капитан. Но отметил, что