АД: Агент Джокер - Василий Головачёв

Повторил: – А теперь слушай и не перебивай. В Иркутске убит журналист Леонтьев, который героически сражался с местной мафией, торгующей байкальской водой и территориями заповедных зон вокруг Байкала. Шеф дал команду тайно расследовать убийство.

– Почему тайно?

– Потому что федералы Иркутска почему-то забрали дело себе, но сами ничего расследовать не стали. Ну, ты же должен знать шефа, он по таким делам зрит в корень, что не раз потом служило основанием для возбуждения уголовных дел против крупных чиновников.

– Какое отношение к Байкалу имею я?

– Генерал просит тебя выйти на большую дорогу.

Пахом не удивился ответу, он ждал подобный вопрос, однако очень не хотел заводить об этом разговор.

– Я не собирался переезжать в Иркутск.

– Но и здесь ты пока не устроился. А ведь из нашей епархии никто тебя не увольнял.

– Меня комиссовали, и по закону я…

В комнату вошла мама Пахома, неся поднос, на котором стояли чашки, чайник и вазочка с облепиховым вареньем.

– Добрый вечер, – привстал полковник. – Я не хотел вас тревожить.

– Добрый, ничего, я не устала, пейте чаёк, сейчас принесу орешки.

Мужчины переглянулись, но возражать не стали.

Лариса Степановна принесла вазочки с фундуком и кедровыми орехами, тихо вышла.

Налили чаю, похрустели орехами. Пахом добавил в чашку пару ложек варенья.

– Рекомендую.

Михайлов не отказался.

– По закону ты свободен в выборе, а как насчёт души? В стране бесчинствуют этнические группировки, назревает российский майдан, а коррумпированные власти наряду с олигархами пытаются продать Байкал китайцам. Тебя это не тревожит?

Пахом допил чай.

– Не надо меня уговаривать, Дмитрий Владимирович. Я неплохо воевал, хотел вернуться, видит Бог.

– Но и в тылу идёт война, разве чуть менее кровавая, без стрельбы, если не считать нападений беспилотников. Хотя лгу, стрелять начали всё чаще. Так что мне доложить шефу?

Пахом покатал по столу ядрышко фундука, поднял глаза.

– Всё так плохо?

– Хуже, чем ты представляешь.

– Разве у вас нет своих кадров?

– Нужен независимый агент, которого никто из местных воротил не знает. Формально ты ещё на фронте, никаких дел не ведёшь и тебя никто в расчёт брать не будет. Мы же дадим тебе карт-бланш и предоставим все необходимые нычки и связи. О том, что ты будешь вести расследование убийства Леонтьева, не будут знать и наши кадровики.

Пахом ловко поддел пальцем орех, поймал ногтем другого пальца и щелчком отправил в рот.

Михайлов осуждающе покачал головой.

– Фокусник, обнять и плакать.

Смущённый капитан поёрзал на кровати.

– Дадите мне пару дней на размышления?

– Две минуты.

Пахом сдержал восклицание, опустил голову, понимая, что уже дал согласие.

– Когда надо быть в Иркутске?

– Да вот прямо сейчас и поедем, – деловым тоном проговорил Дмитрий Владимирович. – Если тебя ничто не держит в Перми. Транспорт ждёт.

Пахом всё-таки не удержался, фыркнул, подождал пару мгновений под внимательным взглядом полковника, встал.

– Предупрежу родителей.

В гостиной горел свет, отец сидя на диване читал газету, мамы не было, она ушла в спальню. Старший Ровный отложил газету.

– Уезжаешь?

Пахом кивнул, не удивлённый прозорливостью отца, сказал виновато:

– Срочная работа.

– Куда едешь?

– В Иркутск.

– В свой Комитет решил вернуться?

– И да, и нет.

В глазах Кузьмы Игнатовича протаяло недоумение, но выяснять суть недомолвок сына он не стал.

– Позвонишь? – Отец направился на кухню.

– Конечно.

– Я соберу тебе что-нибудь в дорогу.

Отказаться было нельзя, отец обиделся бы, и Пахом только прижал его к себе легонько.

Глава 6

В одиннадцать часов утра директор ФСБ генерал-лейтенант Кургузов Олег Константинович отпустил всех руководителей подразделений, с кем проводил ежеутреннее совещание, оставив только заместителя по оперативным мероприятиям полковника Марченко.

Оба были сравнительно молоды: Кургузову в феврале исполнилось пятьдесят три года, Марченко стукнуло пятьдесят пять, – спортивно подтянуты и дружелюбны к подчинённым и коллегам из других силовых ведомств. Разнились они только внешностью: директор был высок и гибок (в академии играл в баскетбол), блондин с яркими голубыми глазами, Марченко имел коренастую фигуру и мощные плечи, подсказывающие собеседникам, что он занимался тяжёлой атлетикой. У него было обманчиво простоватое лицо с широким носом, карие глаза, а волосы на голове он начал брить недавно, обнаружив плешь на затылке, отчего заместитель директора стал походить на Фантомаса. Его за глаза так и прозвали, хотя уважали и ценили.

– Подготовил? – задал вопрос хозяин кабинета, запрятанного в глубинах здания на Лубянке.

О кабинете в СМИ ходили разные легенды, утверждающие ненужную роскошь такого рода офисов, в которых якобы мебель была сделана из ценных пород дерева, стены покрыты декором, потолок лепниной, а пол вообще был выстлан мрамором. Но все эти легенды не соответствовали действительности. Конечно, кабинет был оборудован новейшими системами защиты информации, но по части интерьера он мало чем отличался от подобных помещений других рабочих предназначений.

– Подготовил, – ответил Марченко, подавая директору флэшку.

В отличие от хозяина кабинета, носившего обыкновенный тёмно-синий костюм и галстук, заместитель чаще всего надевал сшитый по его размерам костюм-френч серого, с зеленоватым отливом цвета и галстуки цеплял только в случае, если требовалось присутствовать на каких-то торжественных мероприятиях.

Кургузов воткнул флэшку в изящной формы клавиатуру, шевеля губами, словно школьник, заучивающий страницу учебника, прочитал возникший в плоском листе экрана текст. Перевёл взгляд на генерала.

– Что будем делать, Роман Свиридович?

Марченко пожал плечами, словно в них были упрятаны футбольные мячи.

– Я хорошо знаю Бабынина. – Марченко имел в виду директора иркутского филиала службы. – Это умный и порядочный человек.

– Молодой. – Кургузов произнёс это слово как обвинение.

Марченко раздвинул тонкие губы в понимающей улыбке.

– Молодость не всегда отрицательное качество человека. Вы тоже не старик.

– Я просто хотел сказать, что он мог поддаться влиянию.

– Влиянию кого? С местной элитой он ведёт себя ровно, с китайцами не дружит, так кто с ними дружит, если видно, как они ведут себя у нас? Загадили весь Дальний Восток, получив в аренду на пятьдесят лет лесные угодья. Точно так же они хозяйничают и у Байкала.

– Бай-голь.

– Что?

– Якуты называют озеро Бай-голь, что означает богатое озеро.

– Было богатое, только теперь под таким давлением, что я не уверен, что мы его отстоим перед бандитским бизнесом. Мы его гоним в дверь, а он лезет в окно.

– Потому что добро всегда ограничено в средствах, а зло нет.

– Это как пить дать.

Кургузов ещё раз пробежал глазами документ, содержащий результаты расследования действий китайских компаний вокруг Байкала.

– Думаешь, наши иркутские коллеги что-то прячут от нас?

– Уверен почти на все сто. Леонтьев копнул слишком глубоко, и его убрали, а иркутчане тихонько положили дело под сукно.

– Аудит?

– Аудит не поможет. К сожалению,