Повелитель бурь - Е. Юань

времен. Их подковерный союз цвел пышным цветом вплоть до того рокового мига, пока в нутре новоиспеченного Создателя не пробудился Первозданный… А ведь это безупречно объясняет, с какой стати «Темный Ангел» Сасрир в поисках надежного союзника первым делом обратил взор именно на Владычицу Багрянца. Спору нет, Её власть над «Сокрытием» играла в тех раскладах ничуть не меньшую, фундаментальную роль…

'Богиня начала виртуозно плести эти интриги ровно с того момента, как наложила лапы на «Уникальность» Пути «Смерти». С одной стороны, Она дергала за ниточки, заставив меня перехватить бразды правления над фракцией искусственного бога Смерти Спиритического культа в Баклунде, дабы напустить туману и вылепить фасад абсолютного благополучия. А с другой — умышленно, сквозь пальцы смотрела на тех бедолаг и те лазейки, что могли сорвать покровы с истины, позволив агентурным сводкам благополучно утечь наружу. Благодаря этому гениальному спектаклю, в глазах «Бога Войны» картина вырисовывалась кристально ясная: Богиня рвет жилы, отчаянно силясь замять секрет, вот только из-за изматывающего переваривания «Уникальности» Её хватка ослабла, и удержать ситуацию под колпаком Ей банально не по зубам…

'И все последующие шаги — будь то Её ледяное попустительство амбициям Георга III взойти на престол «Темного Императора», или же негласная подмога моим попыткам пустить Его ритуал под откос — служили всё той же цели. Владычице было абсолютно, глубоко плевать на подлинный финал той мясорубки. Её стержневой мотив сводился к одному: во всей красе продемонстрировать собственное бессилие и наглухо отсеченную возможность прямо вмешиваться в дела материального мира, тем самым еще глубже, намертво впечатав в умы врагов образ божества, по уши увязшего в узурпации «Уникальности» стези «Смерти»…

'И подобных, ювелирно выписанных деталей в этом спектакле наберется еще целая прорва…

'«Бог Войны», будучи сущностью, досконально, до самых темных закоулков изучившей натуру Богини, почти стопроцентно отнесся к этому ослаблению с изрядной долей параноидального скепсиса. Именно поэтому Он не стал лезть на рожон и рубить сплеча, а избрал тактику железобетонной, планомерной осады. Для начала — безжалостно расшатать якоря Владычицы Багрянца, дабы Её рассудок подвергся тлетворной порче, вынудив бросить львиную долю сил на глухую оборону от безумия. И лишь затем, подтянув в союзники «Матерь-Землю», взять ослабевшую мишень в смертоносные клещи…

'И этот шаг… привел Его прямиком в расставленный Богиней фатальный капкан…

'Иными словами, подлинная суть всего этого грандиозного, разыгранного Богиней морока крылась вовсе не в том, чтобы вырыть могилу врагу с помощью «Уникальности» стези «Смерти». Она виртуозно стянула всё внимание божественного пантеона исключительно на эту проблему, заставив их напрочь упустить из виду ту самую, зияющую и смертоносную угрозу, что исходила от «Матери-Земли»…

«Воистину, невообразимая жуть…»

Клейн от всего сердца, тяжело выдохнул. В его картине мира, на фоне столь пугающего, бездонного гения Владычицы Багрянца, даже братья Адам и Амон — при всей их леденящей, первобытной хитрости — безнадежно меркли, уступая как минимум на один порядок.

Сокрушенно покачав головой, юноша силой мысли соткал из пустоты бумагу и перо, размашисто выведя для самого себя одно суровое, железобетонное предостережение:

«Намертво заруби себе на носу: ты всё еще „он“ — заурядный смертный, а отнюдь не „Он“ — заоблачное божество».

Глава 1270 «Визит»

На борту левиафана «Морской бог» Лиавал, Кандис и остальные бойцы разведывательного отряда Города Серебра ютились на откровенно тесных для них стульях. Они с параноидальной бдительностью сверлили взглядами снующих туда-сюда «коротышек».

Спору нет, следопыты кристально ясно осознавали: перед ними самые что ни на есть нормальные, заурядные люди. Как-никак, их собственные исполинские габариты были побочным эффектом выпитых эликсиров. И всё же местная публика, включая того самого самопровозглашенного божественного посланника Даница, казалась им до смешного мелкой. В Городе Серебра любой житель, вынесши за скобки несмышленых юнцов, едва вступив в пору взросления и даже не добравшись до шестой Последовательности, легко вымахивал за метр восемьдесят. Что уж говорить о Потусторонних девятой ступени, среди которых двухметровые гиганты встречались сплошь и рядом.

Мерная, едва уловимая качка палубы вызывала у этих «полугигантов» легкий приступ дурноты, однако недюжинная, звериная выносливость помогла им играючи подавить тошноту. Куда сильнее по нервам бил раскинувшийся за иллюминаторами бескрайний океан, в пучинах которого их судно казалось жалкой, затерянной щепкой. Этот разительный контраст неумолимо будил в душах первобытную тревогу, леденящий мандраж и животный страх — точь-в-точь как во время их самой первой вылазки во мрак, когда каждый шорох сулил внезапный бросок затаившейся во тьме бестии.

В этот самый миг в переоборудованную под столовую каюту вальяжно ввалился Даниц. Окинув взглядом этих скованных паранойей, застывших словно каменные изваяния и облаченных в диковинные лохмотья верзил, корсар расплылся в широкой улыбке:

— Угощение подано! Отныне можете набивать брюхо от пуза и ни в чем себе не отказывать.

— И зарубите на носу то, о чем я талдычил вам давеча: здешние воды смердят фатальной, первобытной угрозой.

— Сидите, сидите, нечего вскакивать.

Заметив, что юный старейшина, назвавшийся Дерриком, вкупе с парочкой других «полугигантов» уже вознамерились подорваться с мест, дабы выказать ему высочайший, благоговейный пиетет, Даниц поспешно замахал руками, наглухо пресекая этот варварский, по его меркам, порыв.

«Будь у меня такой ростик, я бы уже давно смотрел на весь мир как на кучу дерьма и крыл всех трехэтажным матом…» — беззвучно проворчал про себя корсар. Звонко хлопнув в ладоши, он дал матросам отмашку заносить провиант.

В ту же долю секунды ноздри Деррика и остальных обитателей Города Серебра щекотно обдало густым, сшибающим с ног ароматом. Он до боли походил на дух жарящихся мясных грибов, вот только в нем затесалась некая диковинная, не поддающаяся описанию, едва уловимо бьющая по рецепторам пряная нотка.

Этот одуряющий запах оказался настолько первобытно-манящим, что у Лиавала, Кандис и их соратников инстинктивно, ручьями потекла слюна, а давно позабывшие о роскоши желудки разом свело голодной судорогой.

— Дисийское барбекю, — небрежно ткнув пальцем в вошедшего матроса, объявил Даниц.

В руках матроса покоилось исполинское стальное блюдо, доверху усеянное скворчащими, истекающими сочным жирком и отливающими золотистой корочкой кусками мяса. Поверх этого великолепия густым ковром роились щедро рассыпанные пряности — зира вкупе с базиликом.

— Говяжьи стейки, обжаренная рыба, кипенно-белый хлеб, прозрачный бульон из морепродуктов, легкий эль… — корсар с упоением перечислял деликатесы, под занавес расплывшись в широкой улыбке. — Можете смело откинуть любые тревоги и набить требуху до отвала. Наши закрома ломятся от припасов, хватит на целую армию.

Обронив эти слова, он искоса мазнул взглядом по верзилам, которые, казалось, вот-вот вновь подорвутся со своих мест.