Повелитель бурь - Е. Юань

Коротко остриженная Кандис титаническим усилием воли оторвала взор от пиршественного стола. Судорожно сглотнув набежавшую слюну, девушка выдавила:

— Старейшина Деррик, как поступим?

И пускай Деррик свято, безоговорочно верил, что божественный посланник господина «Шута» ни за какие коврижки не станет травить их ядом, въевшаяся в подкорку паранойя Города Серебра взяла свое. Паренек озвучил железобетонно выверенный, сверхосторожный вердикт:

— Бьемся на две группы. Первая берет на себя роль дегустаторов, вторая — покорно дожидается следующей трапезы.

— Повинуюсь, старейшина Деррик! — Кандис хищной пружиной вскочила на ноги. — Вызываюсь добровольцем в первую группу!

Десяток смельчаков набрался в мгновение ока. Кандис вкупе с Лиавалом синхронно шагнули к притиснутому к переборке длинному столу и, не сговариваясь, ухватили по самому сочному, источающему дурманящий аромат куску того самого дисийского барбекю.

Едва они вонзили зубы в мякоть, как брызнувший горячий сок, намертво въевшийся в волокна пряный дух и кристально чистый, первозданный вкус мяса взорвались на языке целым калейдоскопом немыслимых, многослойных ощущений. Сделав пару судорожных жевков, они чуть ли не целиком, обжигаясь, заглатывали куски, отчаянно силясь поскорее отхватить следующую порцию.

Это пиршество на мириады световых лет превосходило ту опостылевшую грибную дичь, которой они давились доселе.

Сами того не ведая, эти десять суровых бойцов Города Серебра уплетали лакомство, умываясь искренними, обжигающими слезами, застилающими им взор мутной пеленой.

Тем временем на верхней палубе Даниц, вперив взгляд в безопасный фарватер, прорезающий руины битвы богов, с головой ушел в прагматичные расчеты: как, дьявол побери, ему в обозримом будущем расквартировывать эту ораву истовых прихожан господина «Шута»?

Внезапно к нему пулей подлетел запыхавшийся матрос и выпалил:

— Достопочтенный посланник, эти верзилы уже смели всё подчистую и слезно молят о добавке!

«…Да из какой голодной бездны они вылезли?» — Даниц на долю секунды впал в глухой ступор, после чего отрезал:

— Тащи им еще по порции.

Узрев, что подчиненный уже изготовился крутнуться на пятках и умчаться выполнять приказ, корсар поспешно, вдогонку рявкнул:

— А с завтрашнего рассвета гони всю матросню на палубу — пусть с утра до ночи удят рыбу!

…………

Море Соня, безымянный, напрочь лишенный человеческого присутствия островок.

Клейн, худо-бедно свыкшись со своими новообретенными кондициями и загнав духовность в железную узду, вознамерился пустить в ход «Телепортацию» и перемахнуть прямиком в Баклунд, дабы выдернуть из небытия «волшебное зеркало» Арродеса и выпотрошить из него парочку ответов.

Пороть горячку и сиюминутно вытаскивать обывателей Лунного Города на свет божий он благоразумно не стал. Сыщик резонно рассудил: сперва пусть Даниц благополучно расквартирует авангард Города Серебра, набив шишек и сколотив железобетонный опыт в этом деле. В конце концов, гордиев узел с изоляцией «Земли, покинутой богами» уже разрублен. Оседлав автоматические отклики на мольбы и пустив в дело сокрушительную мощь «Звездного Жезла», он сможет играючи, одним махом катапультировать весь Лунный Город наружу.

Спору нет, вздумай те самые монументальные врата вновь наглухо захлопнуться, у Клейна и на этот счет был припасен козырь в рукаве. Он мог бы просто перебросить аборигенов Лунного Города прямо в чертоги Короля Гигантов, заставив их самих поднапрячься и распахнуть створки. Как-никак, в отсутствие первой «Скрижали Богохульства» и леденящего духа «Темного Ангела» провернуть этот фокус было по плечу даже заурядным Потусторонним.

Что же до того, не соизволит ли «Истинный Творец» вставить им палки в колеса — об этом Клейн даже не чесал затылок. Будучи истинным божеством нулевой Последовательности, этот мастодонт мог бы обрушить на них кару прямо сейчас, вот только юноше было не по зубам Ему помешать, да он и не горел особым желанием лезть на рожон.

Ко всему прочему, сыщик был железобетонно уверен: фокус внимания «Истинный Творца» нынче смещен в совершенно иную плоскость. Его первоочередной, маниакальной целью было взять за жабры Амона и вырвать из Его цепких лап первую «Скрижаль Богохульства».

«Если рубить правду-матку, то перед нами разворачивается классическая, мыльная семейная драма…» — не удержавшись от едкой, мысленной шпильки, Клейн хищным жестом выудил из пустоты «Ползучий голод». Юноша сноровисто натянул на левую кисть этот проклятый артефакт, что верой и правдой служил ему уже не первый год.

Его силуэт вмиг налился призрачной прозрачностью и бесследно растворился в воздухе.

В недрах мира духов, где густые, кричащие цветовые пятна дико наслаивались друг на друга, Клейн пулей мчался сквозь рои гротескных, не поддающихся описанию тварей, неумолимо сближаясь с координатами Баклунда.

Внезапно он вдарил по тормозам. Застыв как вкопанный посреди первобытного, хаотичного пространства, напрочь лишенного понятий верха, низа, права и лева, юноша устремил тяжелый взгляд в заоблачные выси. Его взор намертво прикипел к семи чистым, разноцветным лучам света, что безраздельно царили на самом пике духовного измерения.

«В былые времена, будучи скованным рамками низких Последовательностей, я до смерти боялся совать нос в эти дебри и наносить визиты Семи Светам, пускай Они и выказывали ко мне толику благосклонности. Но теперь, сдается мне, час настал… Будучи живыми воплощениями мириад знаний и коптя небо в мире духов одному богу известно сколько веков, Они почти стопроцентно владеют ключами от целой прорвы леденящих тайн…» — не успела эта мысль пронестись в голове Клейна, как прямо перед ним ослепительно полыхнуло. Из недр вспышки вынырнул благообразный старец, облаченный в оранжевое одеяние.

На вид это был весьма тучный, пухлый дедуля с короткой, белоснежной бородкой. Всем своим естеством он источал теплое, располагающее добродушие.

Искоса мазнув взглядом по Клейну, старец добродушно усмехнулся и едва уловимо кивнул:

— Ваше Высочество, не сочтите за дерзость, позвольте мне представиться. Смею уповать, вы еще не запамятовали мою скромную персону. Я — «Оранжевый Свет» Иларион.

«А в нашу прошлую встречу ты, помнится, был куда более тощим…» — мысленно проворчав эту едкую шпильку, Клейн нацепил на лицо лучезарную улыбку и поинтересовался:

— Вы, погляжу, загодя раскусили мои планы нанести вам визит?

Иларион не стал юлить и с обезоруживающей откровенностью рассмеялся в ответ:

— Мир духов — это исполинский, хитросплетенный гобелен из неисчислимых потоков информации. Какие-то нити тянутся из седого прошлого, иные пульсируют настоящим, а третьи служат маяками грядущего. Будь то гадание или пророчество — львиная доля этих фокусов зиждется именно на виртуозном выуживании данных отсюда. И лишь затем в игру вступает прямое подглядывание за самой судьбой.

Скрытый подтекст речей «Оранжевого Света» читался кристально ясно: раз уж Клейн, находясь в мире духов, зажегся идеей о встрече и вознамерился воплотить её в жизнь, этот порыв неминуемо породил мощнейший информационный всплеск. А Семь Светов, де-факто держащие эту вотчину под своим