Старый Грешник - Данил Чернов

Он добрался до оружейного сейфа в глубине отсека, срезав замки плазменным резаком, и вытащил герметичный свинцовый пенал. Внутри покоился новенький, сияющий заводской смазкой гиростабилизатор класса «Империал».

Чтобы разорвать пространственную петлю, Макс подошёл к главному терминалу бункера. Ввёл свой старый офицерский код Стерилизатора и вручную перезапустил пространственный якорь, обесточив аномальный генератор.

Воздух в бункере схлопнулся с тихим хрустом. Коридор выпрямился. Гермозатвор снова вёл на внешнюю платформу астероида.

Через десять минут Макс переступил порог шлюза «Старого Грешника» и бросил свинцовый пенал к ногам Крак.

— Ставь. И вали из этой норы.

Крак подхватила пенал и исчезла в инженерном отсеке. Через пять минут реактор «Тесла-4» отозвался ровным, сытым гулом.

— Гиростабилизатор встал в сеть, — отозвался голос Евы. — Пространственные параметры в норме.

Макс сбросил шлем, тяжело опустился в кресло пилота и зажёг сигарету.

Нира подошла сзади, тихо положив прохладные ладони на его плечи, снимая напряжение после боя.

— Порядок, капитан?

— Порядок, — Макс выпустил серую струю дыма. — Ева, разгоняй судно. Прыгаем за Внешний Рубеж.

Глава 6. За Внешним Рубежом

В каюте капитана горел тусклый ночной свет.

После трёхдневного тяжёлого перехода сквозь дикий космос за Внешним Рубежом «Старый Грешник» нашёл спокойный ритм. Реактор «Тесла-4» с новым имперским гироблоком гудел ровно и глубоко, без прежней мелкой вибрации.

Макс сидел на краю узкой койки, спустив ноги на холодный металл пола, и затягивался первой утренней сигаретой.

Рядом, под жёстким армейским одеялом, пошевелилась Нира. Её бледная, полупрозрачная кожа в аварийном красном свете каюты выглядела фарфоровой. На шее вместо жужжащего ошейника осталась лишь узкая розовая полоса заживающего ожога.

Она неспешно поднялась, накинула на плечи широкую серую майку Макса и опёрлась подбородком о его плечо, вдыхая табачный дым.

— Ева говорит, мы выходим из прыжка через пять минут, — тихо проговорила Нира. Её пальцы коротко прошлись по шрамам на его лопатке, снимая остаточный гул в нервах.

— Пора вставать, — Макс сбил пепел в гильзу, поднялся и застегнул ремень на потёртых штанах. — Посмотрим, куда нас привели твои мертвородительские координаты.

В кают-компании воняло крепким заваренным сбором и разогретыми белками. Крак стояла у консоли, допивая из кружки технический спирт и щёлкая жвалами при виде выходящих из жилого блока Макса и Ниры.

— Выспались, голубчики? — протрещала инженер. — Я перенастроила маневровые узлы. Наш заштопанный реактор шепчет как новенький.

— На выход из прыжка — тридцать секунд, — подал голос потолочный динамик. Голограмма Евы соткалась у панорамного бронестекла. — Приготовьтесь. Мы пересекаем край неразмеченного сектора «Тень-4».

Пространство за окном вздрогнуло. Белые нити звёзд сжались обратно в яркие точки, и «Старый Грешник» тяжёлым рывком вышел в обычный космос.

Рубка погрузилась в сумеречный, густо-синий свет.

Перед ними простиралась «Мёртвая Небула» — гигантское газовое облако из пыли и замёрзшего метана, полностью закрывавшее систему от сканеров Гегемонии. А в самом центре этой синей тьмы висело то, ради чего они прошли через ад.

Не один Ковчег.

В невесомости дрейфовал целый Океанический Анклав — три трёхкилометровых Ковчега вейлорнов, сцепленных между собой гигантскими гибкими мостами из биохитина и замёрзших водорослей.

Один из Ковчегов был тёмным и мёртвым, но два других светились изнутри живым, мягким фосфорным светом. Вокруг них, будто рой ночной мошкары, сновали мелкие катера, челноки и переоборудованные буровые буксиры.

— Живой… — выдохнула Нира, прижавшись лбом к бронестеклу. Из её глаз выкатилась крупная слеза. — Ковчег… Они выжили.

— Не только они, — хмуро заметил Макс, вглядываясь в маркеры на экране.

Ева развернула сетку сканирования:

— Фиксирую сотни сигналов. Вейлорны, сбежавшие шахтёры, вольные торговцы и дезертиры. Это свободный хаб за Внешним Рубежом. Имперских патрулей нет. Стерилизаторов нет. Но…

— Но тут полно своего мусора, — закончил за неё Макс, доставая из шкафа «Вепрь». — Крак, проверь стыковочные захваты. Мы идём на причал. Нам нужны медикаменты для Ниры, нормальная хавка и свежие слухи.

«Старый Грешник» дал маневровый импульс и плавно пошёл к сияющим биомостам Океанического Анклава.

Стыковочные захваты «Старого Грешника» с гулким, влажным хрустом въелись в биохитиновую платформу центрального кольца Анклава.

Выравнивающий клапан зашипел. Когда створка шлюза отползла в сторону, Макс невольно замер.

Вместо привычной имперской вони мазута, гари и нечистот в лицо ударил сухой, тёплый ветер, пахнущий солёной океанской водой, свежими водорослями, жареной рыбой и древесным углём.

Внутреннее пространство Океанического Анклава поражало масштабом. Гигантский кольцевой модуль, протянувшийся между тремя Ковчегами, был превращён в настоящий плавучий город. По прозрачным подпотолочным трубам с водой стрелой проносились вейлорны. Внизу, на титановых и деревянных настилах, шумел огромный ночной рынок.

Здесь не было Империи. Рядом с амфибиями торговали сбежавшие шахтёры в засаленных комбезах, киборги-дезертиры и генетические мутанты. Все они нашли укрытие под защитой газовой небулы.

Макс натянул плащ, привычно накрыв подол «Вепря». Нира шла рядом, крепко держа его за локоть. Из её глаз не высыхали слёзы — впервые за годы рабства она видела свой народ живым и свободным.

— Нам нужен торговый узел, — сказал Макс, оглядывая пёструю толпу. — Купим тебе нормальных нейромазей и послушаем, чем дышит этот край.

Они спустились на Нижнее Кольцо, где среди затопленных причалов ютилась таверна «Затонувший Якорь».

За барной стойкой, сделанной из куска брони имперского крейсера, сидел старый вейлорн по имени Орок. Его темно-синяя кожа была покрыта светящимися синими шрамами от выжигателей.

Макс выложил на стол три армейские батареи и сотню кредитов.

Орок сгрёл хабар перепончатой лапой и выставил перед ними банку с густой голубой мазью из глубоководных водорослей и кувшин со свежей водой.

— Редкие мази, человек, — просипел Орок. Его круглые глаза сфокусировались на Нире. — Девчонка из нирианцев? Береги её. Империя платит за них по десять тысяч кредитов за голову.

— Нас не интересует Империя, Орок, — отрезал Макс, делая глоток чистой, несолёной воды. — Что происходит за границей Небулы?

Старый вейлорн суховато щёлкнул жабрами и наклонился ближе:

— Вы пришли вовремя, капитан… и очень вовремя. Империи здесь нет, но два месяца назад в мёртвом секторе «Тень-4» проснулась древняя дрянь. Разведчики называют её «Гниющим Роем». Она жрёт всё, что излучает тепло и радиацию. Уже три наших исследовательских челнока не вернулись.

В этот момент над затопленными каналами Анклава взвыла тревожная сирена — сухой, ревущий звук раковины-горна.

На причале поднялся шум.

Макс и Нира выбежали из таверны на настил.

К центральному пирсу, дымя и оставляя на воде синеватый след крови, пришвартовался разбитый разведчик вейлорнов. Его биохитиновый корпус был частично расплавлен, а правый борт облепили пучки пульсирующих тёмных жил, медленно въедающихся в металл.

Нира схватилась за руку Макса, задыхаясь от вспышки дикого, чужого страха,