Тренер Гильдии Фамильяров 3 - Сергей Харченко

— Ошибаетесь, — на моих губах появилась зловещая улыбка. — Штраф фирмы это проблема директора. А вот то, что директор, выплатив этот штраф, лишит всю вашу бригаду премии… Вот это уже лично ваша проблема. Я позабочусь о том, чтобы он узнал, по чьей вине сорван контракт.

Лысый Илья замер. Кучерявый Коля нервно сглотнул, переглянувшись с товарищами. Аргумент про премии ударил точно в цель, пробивая их пролетарскую броню надежнее любой дрели.

— Слышь, Илюх… — Коля торопливо подобрал с пола перфоратор. — А ведь если угол скруглить, то и правда вибрации не будет.

— А я тебе о чём толкую? — засуетился Илья, взлетая на стремянку быстрее белки. — Чертежи смотри лучше. Давай, размечай! Санёк, тащи перфоленту, живо!

Бригада мгновенно пришла в движение. Завизжали свёрла, вгрызаясь в бетонный потолок, застучали молотки. Ленивцы превратились в эталон трудолюбия.

Я развернулся, отправился в кабинет, взглянув напоследок в сторону Белова. Помощник спохватился, начиная было наслаждаться музыкой строительных работ. И отправился в сторону тренажёрного зала.

Вернувшись в кабинет, я продолжил методично запихивать старые, пожелтевшие папки и сломанные канцелярские принадлежности в чёрные пластиковые мешки для мусора. Вроде даже почти справился. В то же время я прокручивал в голове команды, которые могли повлиять на ухаля. Вот только таких команд не было. Тапироиды невосприимчивы к звуковым сигналам. Их может двинуть с места либо повышение температуры, вот как в случае с Искоркой, либо вибрация под лапами. Можно попробовать использовать фонарик.

Но это всё не то. Мне казалось, что есть ещё какой-то действенный способ.

Да ещё меня беспокоили данные со смарт-браслета. Ловкость понятно, там закономерная единица, что свойственно ухалям. Но энергия — 1. Это было очень плохо. Я бы ещё понял, когда в окошке высветилось бы 3, или 2. Но единица…

Надо как-то расшевелить эту гору. Кровь должна циркулировать. Тапироид должен шевелиться. Может массаж для начала? Надо будет проконсультироваться с Полиной.

Мимо меня пролетел Живчик, да так быстро, что я забыл о чём думал.

Джек-терьер тревожно лаял, вокруг него кружилась вихревая энергия, закручиваясь в мини-смерчи. Вихревой терьер очутился у моих ног, оставляя на линолеуме пару царапин, подпрыгнул, ухватил меня зубами за край штанины и настойчиво потянул в сторону двери. Шёрстка Живчика слегка топорщилась, а в серо-голубых глазах читалась крайняя степень беспокойства.

— Что с ним? — нахмурился я.

— Какая-то путаница! — тревожно застрекотал Сверчанский, выглядывая из-под воротника моей куртки. — У этого лохматого егозы в голове сплошная каша. Он боится, беспокоится. Только и слышно что: «Бегом! Там что-то! Надо спешить!» Больше ничего разобрать не могу, речевой поток смазанный.

Я не стал терять времени на расспросы. Звери, особенно с растущим Ядром, редко паникуют без причины. Их инстинкты часто опережают человеческую логику.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось имя Полины. Я тут же принял звонок.

— Артур Викторович, срочно в карантинный блок! — голос Дока был холоден и встревожен.

Глава 3

Я сорвался с места, оставив в покое мешок с хламом и подхватывая с пола Искорку. Живчик кинулся следом.

Через несколько секунд я уже был у отдельного блока с вольерами.

В нос ударил тяжёлый запах, похожий чем-то на нафталин. Я бросил взгляд через щели во временном вольере тапироида. Серая туша ухаля распласталась на брезентовом полу. Гигант хватал ртом воздух. Дышал тяжело, с неким надрывом. Его ещё недавно сухая и морщинистая кожа сейчас покрылась густой липкой испариной. Из короткого хобота при каждом выдохе вырывался хрип, переходящий в бухающий кашель.

Полина, в накинутом поверх футболки халате, уже стояла на коленях у головы монстра. Её руки в перчатках молниеносно двигались, пытаясь зафиксировать катетер в толстой вене на лапе существа. А рядом капельница, с большим пластиковым пакетом, в котором прозрачное лекарство.

— Что с ним? — я присел рядом, помогая зафиксировать дёргающуюся лапу тапироида. Получилось. Док ввела иглу, фиксируя её пластырем.

— Острый приступ удушья. Бронхоспазм, — выдавила Полина, затем зыркнула в сторону пыльной решётки под потолком. За ней жужжал вентилятор, настолько надсадно, словно умолял отправить его на пенсию. — У этих увальней невероятно нежная слизистая. Что же мы хотели⁈ Посадили под вентиляцию, которую не чистили вечность. Надышался пылью, может и плесенью.

Док закончила с капельницей, проверила пульс зверя, затем вытерла рукавом пот со лба.

— Скоро он получит ударную дозу бронхолитиков. Это снимет спазм, до утра, — мрачно сообщила Полина, поднимаясь на ноги. — И это временная мера, Артур Викторович.

— Какие прогнозы? — всмотрелся я в её встревоженно-расстроенное лицо.

Она посмотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде не было ни грамма оптимизма.

— Печальные прогнозы, — тихо произнесла Полина. — Если завтра утром не будет нового вольера с активной циркуляцией, НЕРА-фильтрацией и температурой строго плюс двадцать, эта серая гора просто задохнется. Отёк легких, и ничего сделать уже не сможем. И тогда отец Дениса получит то, что хотел. У него будет чем крыть. Некомпетентность, повлекшая за собой смерть редкого питомца. Уже подсудное дело.

— Мы не допустим этого, — заверил я её. — До обеда ухаль переедет в новый вольер.

— До десяти, — заметила Полина. — Может до одиннадцати, это крайний срок.

— Ты сможешь отсрочить время? — с надеждой в голосе спросил я, замечая в глазах Полины такое напряжение, что оно передалось и мне.

— Я постараюсь, Артур Викторович, — тихо произнесла Полина. — Очень постараюсь. Но не гарантирую.

— Этого достаточно. Ты главное не переживай так. Я верю, что справишься, — кивнул я, глядя на тяжело вздымающиеся бока ухаля, хрипы которого сходили на нет. Живчик, оказавшийся у вольера, принюхался, протяжно заскулил.

Я поднял его на руки.

— Переживает, — выдавила улыбку Полина. — Будто и правда что-то чувствует.

— Он чувствует, — подтвердил я, вглядываясь в печальные глаза джек-терьера, затем прижал его к себе. — Ну-ну, всё будет хорошо, дружок. Мы спасём его.

Искорка потопталась, затем забралась на моё плечо, свесилась тряпочкой, грустно посматривая в сторону серой туши.

— Всё же не нравится мне кое-что, — вздохнула Полина, вновь бросая взгляд на ухаля. — Ядро пульсирует не так. Аритмические пульсации могут усугубить состояние. Риск разрыва оболочки увеличивается.

— Ну-ка. Подержи, — я передал питомцев Полине. Искорку переложил на плечо Дока, отчего саламандра возмущённо фыркнула. Живчика передал на руки.

— Что вы собираетесь делать? — удивилась Полина.

Не стал я объяснять, как приводят в норму Ядро тапироидов. Всё же тут слишком тонкая работа. Есть универсальная практика. Всё же ухали чем-то схожи с семейством виверновых. Не по строению тела, разумеется. По расположению энерго-узлов, которые отвечают за функционирование Ядра. Я нащупал