Его Светлость, вы - мой краш тест - Любвизар

class="p1">— Обычный зажим остеохондрозный, — вынесла вердикт Маша, сжав пальцами его шею у основания черепа. Рагнар от неожиданности дёрнулся, но не отстранился. — Ты три года в подушках отлёживался, у тебя шейный отдел закостенел. Кровь к мозгу не поступает, вот виски и ломит. Тебе не лекаря надо, а нормальное ТО.

— Что надо? — переспросил граф.

— Техническое обслуживание. Встань ровно и не крутись.

Слуги во дворе замерли, глядя, как графиня бесцеремонно крутит голову хозяину. Маша же быстро прикинула аналогии. Если у конструкции заклинило несущий узел — его надо расслабить через вибрацию и мягкую растяжку.

— Жди тут, — скомандовала она Рагнару. — Бригадир, проследи, чтоб объект не сбежал в кусты.

Геннадий с готовностью переступил с лапы на лапу у подножия крыльца, вытянув шею.

В закромах замка Маша шустро отыскала холщовый мешок, моток сурового шпагата и старый литой колокольчик — не огромный набатный, а корабельного типа, валявшийся на кухне без дела.

— Миледя, вы никак колдовать удумали? — боязливо спросила Эльза, наблюдая, как Маша заталкивает бронзовый колокол в сухой холст и туго обматывает его бечёвкой.

— Угу, шаманство третьей категории, — отмахнулась Маша. — Виброакустический массаж называется.

Вернувшись во двор, она застала Рагнара в той же позе. Граф сидел на ступеньке, свесив голову между колен.

— Поднимай кочаны, пациент, — Маша подошла вплотную. — Сейчас снимать зажим будем.

— Это что за орудие пыток? — подозрительно смерил он взглядом холщовый сверток.

— Мягкий резонанс. Звон глушить будем через ткань, а вибрацию пустим по кости. Не ори, хуже не будет.

Она прижала плотный сверток к мышцам его шеи и слегка стукнула по скрытому язычку колокола костяшками пальцев. Бронза отозвалась низким, глухим гулом. Гудение пошло прямо в спазмированную мышцу. Рагнар сначала судорожно дернулся, но Маша придержала его за лоб, продолжая с интервалом в пару секунд выстукивать мягкий, низкий ритм и смещая колокол вдоль позвоночника.

Через пару минут граф неожиданно обмяк. Плечи опустились, выпрямилась сгорбленная спина, а дыхание стало ровным и глубоким.

— М-да… — выдохнул он, не открывая глаз. — Гудит странно, но... отпускает. Виски донимать перестали.

— Ещё бы, — хмыкнула Маша, убирая инструмент. — Простая физика. Низкие частоты снимают мышечный спазм. Завтра повторим. А потом перейдём к вытяжке.

Рагнар приоткрыл один глаз:

— К какой ещё вытяжке?

— Будем твой позвоночник в чувство приводить, — усмехнулась Маша. — На дыбу тебя пока рано, а вот импровизированную петлю Глиссона или подвесную платформу устроим. Повисишь минут пять — и про головные боли забудешь.

— Ты точно бывший инженер, а не палач из королевской цитадели? — уточнял граф, но уголках его губ дернулась вполне живая улыбка.

— Одно другому не мешает, — Маша уселась рядом с ним на деревянный валик, вытирая испачканные глиной ладони. — Главное — результат.

Они просидели на крыльце полчаса, наблюдая, как закатное солнце уходит за зубцы внешней стены. Геннадий копошился в лопухах, периодически выдавая победные «Кря!», когда находил жирного червя.

— Слушай, Маша… — тихо проговорил Рагнар, разглядывая свои сбитые досок руки. — А если я правда… уже всё? Ну, отживал своё? Если замок этот рухнет, и восстанавливать тут нечего?

— Запомни, граф, — отрезала Маша, глядя на закат. — Пока крыша полностью не обвалилась, объект считается ремонтопригодным. А замок мы перекроем. Не сцы в компот, прораб на объекте.

Рагнар неожиданно расхохотался — хрипло, удивленно, отвыкнув от собственного голоса. Геннадий от неожиданности выскочил из лопухов и тревожно зашипел на хозяина.

На следующее утро Маша заявилась в графские покои вместе с Томасом. В руках у парня была широкая прочная доска и кусок толстого каната, сдёрнутого с колодезного ворота.

Рагнар, уже сидевший на кровати в рубахе, напрягся:

— Это ещё что за инвентарь?

— Процедура номер два, — заявила Маша, кивая Томасу на потолочную балку. — Растяжка под собственным весом. Снимаем нагрузку с поясницы.

Парнишка под предводительством Маши шустро перекинул канат через дубовое перекрытие и подвесил доску на высоте полметра от пола, соорудив эдакие жесткие качели.

— Укладывайся, — скомандовала Маша графу. — Спиной на доску, ноги свисают. Повисишь в невесомости, дадим позвонкам встать на место.

— Ты с ума сошла! — воспротивился Рагнар, но Маша вместе с Томасом без лишних сантиментов аккуратно уложили его на плаху.

Платформа слегка покачивалась. Рагнар вцепился пальцами в края доски, зажмурившись, словно ожидал, что его сейчас спустят в преисподнюю.

— Не зажимайся, расслабь поясницу! — Маша слегка качнула доску из стороны в сторону, создавая плавную амплитуду. — Томас, придерживай с того края, только без резких движений.

Через три минуты мерного покачивания граф выдохнул. Вытянувшийся позвоночник отозвался сухим щелчком где-то между лопаток, и Рагнар удивленно выгнул грудь:

— Ого… Как будто мешок с кирпичами с шеи свалился.

— А то, — Маша скрестила руки на груди. — Век живи — век учись. Вставай аккуратно, без резких рывков.

Граф опустил ноги на пол, поднялся и осторожно расправил плечи. Голова больше не заваливалась вперёд, а в глазах вместо привычного тоскливого мути появился нормальный, человеческий блеск.

В дверях нарисовался Геннадий. Оглядел подвесную конструкцию, оценил стоящего на своих двоих хозяина и отрывисто гоготнул, явно одобряя рационализаторское предложение.

— Даже бригадир в восторге, — резюмировала Маша. — Ну всё, пациент, курс физиотерапии окончен. Бери ведро, на кухне штукатурка сохнет.

Рагнар усмехнулся, покачал головой и, к великому изумлению Томаса, покорно поплёлся за Машей вниз.

Глава 8

На пятый день Маша поняла: гусятник ждать больше не может. Это сооружение на заднем дворе оскорбляло её инженерные чувства каждым своим прогнившим бревном. Птицы жили в суровом аду — перепревшая за зиму дрянь по колено, дырявые стены и крыша из гнилой соломы, держащаяся исключительно на добром слове и честном слове Геннадия.

Спустившись с лопатой во двор, Маша решительно направилась к объекту. Геннадий, до этого вальяжно щипавший подорожник, перехватил её у самого входа. Гусь растопырил крылья и выдал такое предупредительное «Ш-ш-ш!», от которого у нормального человека поджилки бы затряслись.

— Так, бригадир, остынь, — Маша остановилась и опёрлась на черенок лопаты. — Я не на твои суверенные права покушаюсь. Посмотри на птичник! У вас же там сырость, грибок и антисанитария. Пернатые кашляют через одного.

Гусь шею не втягивал, зыркая на неё с ярым подозрением.

— Короче, расклад такой, — Маша присела перед ним на корточки, честно глядя птице в глаза. — Я вычищаю этот гадюшник, засыпаю сухой речной песок и латаю крышу. Ты проследишь, чтоб твои не путались под ногами. Накосячу — разрешаю цапнуть меня за сапог. Сработаем нормально —