Линия иной судьбы 3 - Дмитрий Соловей

— Запомните главное правило, — капитан остановился. — Сами в пекло не лезете. Оружия я вам не дам, не положено по закону. Ваше оружие — вот это, — он звякнул металлическим свистком и выложил на стол стопку красных нарукавных повязок с буквами «БСМ». — И ваши ноги. Патрулировать будете строго по трое, и к каждому гражданскому звену я прикрепляю постового с табельным ТТ. Задача — крутить головой на триста шестьдесят градусов. Заметили подозрительную драку, пьяный дебош или как в подворотне гражданина к стене прижали — постовой идёт вперёд, а вы трое свистите во все свистки, создаёте шум, привлекаете внимание и помогаете скрутить, если рванёт бежать.

Он подошёл к столу и начал раздавать повязки.

— Особое внимание — трамвайным остановкам, скверам и Сенному рынку. Лагерные воры сейчас моду взяли: срезают кошельки у рабочих прямо на подножках трамваев. Если поймаете такого «щипача» за руку, берите крепко, они хлипкие, но юркие. Но упаси вас бог нарваться на вооружённую банду. Если видите, что дело пахнет мокрухой и у урков в руках финки или обрезы, не геройствуйте. Дайте сигнал постовому и перекрывайте выходы из переулка. Нам трупы комсомольцев не нужны. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Я взял повязку, натянул её на левый рукав пиджака и затянул узел зубами.

Глава 3

Спасибо капитану, он учёл пожелания добровольцев. Да и глупо бы было посылать человека с северной части города в южный. Наше звено — я, два парня-заводчанина и пожилой старшина с тяжёлым ТТ на ремне — отправили патрулировать мой родной квадрат: от Северной вниз по Коммунаров, с захватом улицы Калинина.

Начало патрулирования было спокойным. Мы подходили к остановкам, внимательно оглядывали тех, кто ожидает трамвай. Большинство людей радовались тому, что рядом с ними милиция. Подходил транспорт, мы передавали вахту тем бригадмильцам, кто ехал в трамвае, и шли пешком к следующей остановке. Несколько раз от стоящих на них групп людей отделялось два-три человека и спешно скрывались.

Старшина команды догонять этих личностей не отдавал, заверяя, что наша задача — обеспечить безопасность граждан, желающих воспользоваться трамваями. Ловить тех шустрых начнём после десяти вечера.

По моей просьбе прошли по Калинина мимо моего лома. Я легонько стукнул в окно и, увидев маму, показал ей и себя, и повязку, и моих сопровождающих. Заводские парни радостно заулыбались, а старшина сурово спросил, почему окна в девять вечера не закрыты ставнями? Специально постоял, подождал, пока мама выполнит это действие.

Аптека на углу с улицей Коммунаров по-прежнему работала круглосуточно. Горздрав, после мартовской трагедии с тётей Ниной, быстро прислал нового заведующего, набрали людей, и жизнь потекла дальше. Только для меня это место навсегда стало чужим.

К аптеке мы должны были подойти обязательно. Она входила в список проверки. Что интересно, бандиты ведь тоже уже были в курсе, что за подобными местами сейчас следят бдительно. И каким нужно быть дураком, чтобы вломиться в аптеку в начале десятого вечера? Некую суматоху внутри мы заметили ещё издали. Большие окна давали хороший обзор. Затем из помещения донёсся истошный женский крик.

Старшина среагировал мгновенно.

— Налёт! Пацаны, за мной! — рявкнул он, плечом наваливаясь на дверь.

— Там есть запасной выход, — крикнул я ему вслед. — Я заблокирую его.

Войти с той стороны у меня не получилось, и это было хорошо. Если заперто, то и у бандитов выход лишь один. Бегом я помчался обратно. Застал я неприглядную сцену.

За кассовым барьером, на полу, плакала молоденькая провизор. Возле разбитого шкафа со штампом «А» — где хранились препараты строгого учёта — стояли двое с поднятыми руками. Из карманов этих грабителей торчали ампулы и коробки.

Старшина с пистолетом их, безусловно, напугал, но не настолько, чтобы они сразу сдались. Предположу, что эти двое не были друзьями. Потому дальнейший поступок того, что был повыше ростом, стал сюрпризом для старшины, уверенного, что аргумент в виде ТТ непоколебим. Тем не менее длинный бандит вдруг толкнул своего подельника в бок, влево, а сам ринулся на прорыв. Парни нашего звена как-то растерялись, старшина стрелять в такой ситуации не мог, поскольку ему перекрыли обзор свои же.

Длинный выудил откуда-то лезвие ножа и, угрожая им, протиснулся по стене мимо бригадмильцев. Допустил он ошибку в том, что не увидел меня. Решив, что в патруле всего три человека. Я же прыгнул вперёд, наперерез урке, напрочь забыв про предупреждение капитана «не геройствовать». В голове стучала только одна яростная мысль:«Это аптека тёти Нины! Не дам, суки!»

Бандит попался хлипким — лагерная пайка не прибавляет здоровья. Повезло мне и в том, что парень-заводчан успел подсечь ему ногу, а я сбил бандита с ног. И мы покатились по кафельному полу. Ну, у меня опыт ловли бандитов уже имелся. Я помнил, что главное — это не дать подмять себя и выбить его оружие. Собственно, на ноже я и сосредоточился, удачно стукнув по руке ботинком.

Скрутили мы его втроём, крепко впечатав лицом в пол, пока старшина с пистолетом вязал второго.

После он позвонил в штаб, мы дождались оперативной машины, и задержанных увезли. Стоя у разгромленного рецептурного отдела, я успокаивал девушку. Из лаборантской тянуло до боли знакомым запахом спирта, эфира и сухой ромашки. Надеюсь, что режим работы аптеки поменяют и не станут дальше рисковать её сотрудниками.

Закончился май. В техникуме начались экзамены, и в патрулирование я ходил один раз в неделю. Несмотря на патрули Бригадмил, ситуация в городе ничуть не изменилась. Кажется, она стала ещё хуже.

Грабежи шли уже не только по ночам — раздеть могли в три часа дня на глазах у людей, которые лишь вжимали головы в плечи, проходя мимо*.

Наш химико-технологический техникум превратился в подобие крепости. Приказом директора Максима Сергеевича на окнах цокольного этажа, где располагались лаборантские аналитической химии, наварили толстые железные решётки. Из Москвы пришёл строгий циркуляр: усилить охрану объектов с дефицитными реактивами и чистым спиртом. Но охранять было некому, кроме нас самих.

У двери тридцать второй аудитории, где должен был пройти первый экзамен, сидела наша группа. Разговоров о билетах и шпаргалках не было. Переговаривались полушёпотом о том, что у Петьки Соколова ночью обчистили хату на Пашковской, вынесли всё, вплоть до отцовских наград и зимних пальто.

— Жериков, — ко мне подошёл Григорий, староста группы. — Правда, что ночью на Сенном рынке перестрелка была? Говорят, урки продовольственные склады штурмом