Отморозок 12 - Андрей Владимирович Поповский

Теперь схема сломана жадным дураком, которому показалось мало и который посчитал, что мы достаточно слабы, чтобы стерпеть кидок. По большому счету, будь мы просто коммерсантами, можно было бы на все плюнуть, и списать это дело в убытки. При нашем-то проценте прибыли, одну «пропавшую» фуру можно и не заметить. Просто продолжать работать дальше, найти другого оптовика, а с Самвелом разобраться потом, при удобном случае.

Но так сделать не получится по нескольким причинам. Во-первых — Иван. У нас сейчас накрылся канал переправки крупных валютных сумм за границу и прикрытие со стороны прикормленных силовиков. Эта часть работы была целиком на Иване и пока он в СИЗО, часть общей схемы повисла в воздухе. Ладно, этот вопрос решим.

Вторая причина — по Москве пойдет слушок, что «китайцев» можно безнаказанно кинуть. Это уже гораздо серьезней. Тут: либо нужно признавать, что мы лохи и идти под чью-то защиту, за хороший процент от прибыли, либо — перебираться в другие места.

Третья причина — это Игорь и его пацаны. Они не поймут, попробуй я им объяснить, что Самвелу все надо спустить с рук, пусть даже временно. Если сейчас проглотить кидок, ребята перестанут верить, что я способен защитить общее дело. А люди, переставшие доверять командиру, рано или поздно начинают принимать решения сами. Железное правило бизнеса девяностых — кидок не должен остаться безнаказанным.

Ну и четвертая причина кроется во мне лично. Засиделся я без дела. Порос мхом. Ивану пока помочь не могу и от бессилия у меня сводит скулы. С Вахо я договорился, что он пока работает по своим каналам и добывает мне инфу на Потапова. С Потаповым с наскока уже не справишься. Он, сука, слишком высоко поднялся и защищен со всех сторон. Здесь нужно много думать и готовиться долго и тщательно. А тут случилась такая засада с Самвелом и товаром. Значит, нужно действовать очень быстро и жестко. Заодно и пацанов обкатаю, посмотрю на них в настоящем деле, а не просто на банальном «контрабасе» и сопровождении фур. Хотя действовать в условиях, когда события тебя подгоняют в шею очень, не люблю. Приходится меньше внимания уделять разведке и планированию и возможны накладки.

Сворачиваю на грунтовку, и объезжая подернутые тонким ледком лужи, еду к серым коробкам заброшенных цехов. Заворачиваю за угол. Вижу стоящие в большом дворе знакомые машины: синюю «девятку» и бежевую «восьмерку» бригады Игоря, а рядом — незнакомую «девяносто девятую» белого цвета. Чуть дальше — теплая бытовка, оставшаяся здесь с времен, когда цеха еще охраняли. Игорь с пацанами привели ее в порядок и используют для своих целей.

Игорь стоит неподалеку от «девятки», засунув руки в карманы кожаной куртки. На всякий случай мигаю дальним три раза. Игорь машет рукой.

Подъезжаю и паркуюсь рядом. Выхожу из машины. Обнимаемся.

— Как прошло? — интересуюсь у него.

— Чисто, — отвечает Игорь — В машине было двое, взяли без шума.

— Вас никто там не засек?

Игорь на мгновение задумывается, потом качает головой.

— Думаю нет. По крайней мере, я никого не увидел.

— Где пленники?

— Развели по разным помещениям. Пацаны там с ними, а я вышел тебя встретить.

— Допрашивали?

— Я пробовал, но толком ничего добиться не получилось. — вздыхает Игорь — Очень борзые. Дерзят, угрожают. Валера дал одному пару раз по роже, но тот только смеется как дурачок.

— Ладно, — киваю я. — Пойдем сначала к дурачку.

Заходим в порядком замусоренный цех с выбитыми стеклами и высокими, метров десять потолками. Оборудование и весь металл отсюда уже давно вывезли. Остались только горы мусора, основания и битое стекло, хрустящее под ногами.

Вижу крепкого парня с разбитой рожей, и кляпом во рту, привязанного к стальному стулу, который похоже раньше стоял где-то в столовке. По крайней мере, в нашей школьной столовке были подобные. Рядом валяются еще несколько точно таких же стульев.

Рядом с пленником стоит Валера и играет стволом. Если он хотел напугать этим парня с разбитой рожей, то ему не удалось. В глазах у того явно читаю вызов.

Потом объясню Валере почему так делать не стоит. Пистолет — это не игрушка и не театральный реквизит. Достал — будь готов использовать по назначению. Подхожу и здороваюсь за руку с Валерой. Потом вытаскиваю кляп у пленника изо рта.

— О, еще один китаец нарисовался, — сплевывает тот кровавую слюну на бетонный пол. — Только у тебя рожа не желтая и глазки почему-то не такие узенькие. Я твою рожу запомнил, сука. Теперь тебе точно пизда настанет.

Явно бравирует, показывая, что ему сейчас море по колено. Но только вся его бравада это наносное. Их оставили живыми и не особо били, пару раз по роже, не в счет, вот они оперились и решили, что у китайцев духа не хватит поступить с ними так, как они того заслуживают. У меня времени возиться с ними особо нет, поэтому, пойдем коротким путем. Деловито осматриваю связанного пленника с головы до ног не обращая внимания на его жгущий ненавистью взгляд. Поворачиваюсь назад к Валере.

— Принеси у меня из машины литровую бутылку «Рояля», там в багажнике целый ящик для гаишников стоит. Они это дело очень уважают. Да, и захвати огнетушитель, он там же. — отдаю Валере ключи и отхожу от пленника к стоящему поодаль Игорю.

Валера молча берет у меня ключи и идет на выход. Стоим разговариваем с Кимом о погоде, о прошедшем лете и прочих жизненных радостях. Ким не понимает моих планов, но подыгрывает полностью. Пленник беспокойно ерзает на стуле.

— Слышь ты, мудила, развяжи меня, тогда я тебя убивать не больно буду. Желтопузым кожу буду сдирать живьем, а тебя просто тихонько зарежу.

Лицо Игоря дергается, но я глазами показываю ему чтобы он успокоился. Продолжаем разговор ни о чем. Возвращается Валера. Молча ставит перед стулом с пленником литровую бутылку со спиртом «Рояль», а рядом огнетушитель.

— Че, бухать будем? — издевательски щерится пленник. — Ну давай бухнем, может это тебе потом зачтется.

Заканчиваю разговор. Подхожу. Беру бутылку. Открываю и начинаю методично поливать пленника спиртом. Резкий запах забивает ноздри. Стараюсь не лить выше пояса. Игорь и Валера молча смотрят на мои действия. Игорь немного кривится, но старается держать марку. Валера стоит с непроницаемым лицом скрестив руки на груди.

— Че ты пугаешь