Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

— Но что случилось потом? — спросил Драко, когда тишина стала затягиваться.

Отец заморгал глазами, возвращаясь в реальность.

— Потом… Потом Тёмный Лорд проиграл. И Дамблдор не стал проявлять снисходительность для его сторонников. Кто-то, на чьих руках была кровь членов Ордена Феникса или сотрудников Министерства, загремел в Азкабан или был убит. Мы же… Не совершали ничего непоправимого за время нашей непродолжительной службы. Не пакостили Дамблдору и его сторонникам слишком сильно — не те у нас стояли задачи. Поэтому, когда нас всех отловили, у нашей компании появилась возможность избежать участи других пожирателей. Откреститься от Тёмного Лорда, обелить свою репутацию перед победителями.

— Вы так и сделали, да?

— Нам ничего другого не оставалось. Смутные были времена, и с семьями пожирателей иногда обходились весьма жестоко… Да, я смог выторговать себе жизнь и свободу, а тебе и твоей матери безопасность. И лишился всего, что имел. Всего, что Малфои зарабатывали в течение нескольких веков. Свой бизнес, своё влияние, свой счёт в Гринготтсе, своё поместье… Да даже домовиков, и то пришлось передать стороне победителя. Я остался ни с чем, но сумел выжить, когда вероятность этого была невелика…

— А что случилось с остальными? С Родителями других учеников, твоими друзьями?

Отец с силой сжал свой стакан, и Драко показалось, что тот сейчас треснет прямо у него в руке.

— Они… Не были столь богаты, как Малфои. Крэбб и Гойл и вовсе работали на меня, так как происходили из достаточно бедных семейств. И всего нажитого никому из них не хватило, чтобы подобно мне избежать смерти или заключения… И тогда, они отдали последнее, что могли предложить Дамблдору. Себя, и своих детей…

— Как это? — Драко округлил глаза, не совсем понимая, что отец имеет в виду.

— Они согласились служить Дамблдору, а когда их дети вырастут, то те продолжат обязательство, данное родителями… Да, ты не ослышался, все мои друзья стали по доброй воле слугами того, против кого выступали. Теперь они готовы выполнить любое поручение своего господина. И обрекли на эту судьбу своё потомство… В какой-то степени я могу их понять, ведь сам мог оказаться на их месте. Между жизнью для себя и своих близких, даже такой, как у них, и смертью или азкабаном, я бы тоже выбрал жизнь. Наверное… Но теперь, наши пути с ними разошлись. Я стал влачить существование в мире маглов, перебиваясь подачками Министерства, а они стали заложниками собственных обязательств. Ну а гордость, эта чёртова гордость не позволяет мне пойти и работать на тех, кто отнял у меня всё, — он с силой стукнул по столу, а в глазах отца появились слёзы, которые он тут же вытер, — поэтому тебе и не стоило заводить дружбу с их детьми. Не смотря на все лишения ты, — тыкнул отец пальцем в сторону Драко, — всё ещё свободный волшебник, способный самостоятельно выбирать собственную судьбу. А они этого оказались лишены с малых лет. Мне жаль их, правда, но если ты с ними сблизишься, подружишься, то… Одно слово Дамблдора, и твои же друзья воткнут нож тебе в спину. На твоём курсе учится Забини, да? Можно подружиться с ним. Или найти компанию на других факультетах, или на других курсах, когда станешь чуть старше. Но я тебя предостерегаю: не сближайся с теми, чьи фамилии я тебе перечислил.

— Хорошо… Я тебя понял.

Подобного Драко никогда ещё не видел. Для него отец всегда был хмурым и внимательным, но никак не эмоциональным человеком, способным заплакать. Мальчик не знал, что уместно сказать в этом случае, поэтому лишь смиренно молчал, ожидая, пока отец успокоится и придет в норму.

Для Драко то, что добрая половина его факультета первого курса имеет столь серьезные обязательства, оказалось потрясающим открытием. Никто в школе на этот счёт ни разу не разговаривал. По крайней мере, при нём.

— Дамблдора нельзя победить, — сказал ему отец спустя несколько минут, — слишком много личной силы, слишком много влияния и связей в других странах. Мы, может, и были близки к этому, но в итоге потерпели поражение, лишь усилив по итогу его позиции. Нам ничего не остаётся, сынок, как играть по его правилам. Понимаешь меня?

— Думаю, да, понимаю, — ответил Драко нерешительно.

— Ты рассказывал про приветственную речь, где он намекал, по словам этого Голдена, на испытание. Ты помнишь, что именно Дамблдор говорил?

— Эм… Он говорил, что один из коридоров третьего этажа закрыт для всех, кроме первокурсников.

— Для всех первокурсников? — уточнил отец.

— Ну, вроде бы да, он не называл имён или каких-то особенных факультетов. Значит, для всех? — ответил вопросительно Драко.

— Скажи Драко. Ты как, привык к Хогвартсу? — тон отца изменился на более заботливый, — к его особенностям и опасностям? Ты уверен, что сможешь выдержать подобный темп обучения?

«Зачем он про это спрашивает?».

— Да, отец. Это не так сложно, если думать головой и не совершать необдуманных поступков. В первые месяцы было куда труднее, но сейчас я более менее освоился в замке. А что? Ты хочешь мне что-то… Рассказать?

— Я рад это слышать, правда. Да, ты прав… Понимаешь ли, так сложилось, что раз ты уже знаешь про грядущую задумку Дамблдора, а доступна она должна быть для всех первокурсников, то это открывает окно возможностей для нашей семьи. Мне удалось выяснить кое от кого, что в этот раз директор решил оставить награду для того, кто пройдёт его испытание… Награду столь ценную, что она сможет дать нам шанс на новую жизнь. На возвращение статуса, денег, влияния… Ты не подумай, твоя жизнь мне куда дороже любых денег мира, но… Если ты уверен в своих силах, то я хочу попросить тебя: если появится возможность принять во всём этом участие, ты должен согласиться. И, дойти до конца. Победить. Доказать всему магическому миру, что род Малфоев ещё на что-то способен, что нас рано списывать со счетов… — с каждым словом выражение отца принимало всё более властную форму, и Драко заразился этими эмоциями родителя.

— Я… Справлюсь. И сделаю это, отец. Обещаю, я не подведу тебя, — сказал он с уверенностью, обретя наконец-то какую-то видимую для себя цель.

— Но ты должен быть очень осторожен. Не думаю, что планы Дамблдора рассчитаны на твою победу. Раз он поставил на кон столь ценный предмет, то имеет собственные мотивы, и против них тебе идти ни в коем случае нельзя. Играй