Тёмный Хогвартс. Первый курс - ВеенРок

Ни о каком магическом ядре здесь не знали. Ни про какой резерв магической энергии во всех найденных книгах не сообщалось даже вскользь. О самом существовании эфемерной «маны» здесь и слыхом не слыхивали.

Конечно, быть может всё это присутствует в данном мире, но является особо секретной тайной какой-нибудь организации самых сильных магов мира. Однако, я скорее склоняюсь к тому варианту, где всё это выдумки из прочитанных мною фэнтези в прошлой жизни, а тайны магии находятся на куда более глубоком уровне, куда при всём желании не смогут добраться волшебники, сколь бы талантливы они ни были.

По сути же, профессор Флитвик на своём первом занятии оказался прав, и всё существующее волшебство являлось той или иной формой Чар.

Использование магии волшебником известным способом для получения сверхъестественного результата, будь то трансфигурация животного, зачарование предмета или проклятие противника. Всё это являлось чарами.

Но кто-то же придумал заклинания, которые мы проходим? Кто-то же умудрился создать собственные чары, то есть направить магию по придуманному ими же самими руслу, оформляя её энергию в определенный результат? Или талантливые создатели открывали новые методы использования волшебной силы путём проб и ошибок, не творя что-то новое, а доходя до уже существующего? Боюсь, для ответа на этот вопрос мне придется вникать в тему создания заклинаний куда глубже, что получится совсем не скоро.

Всё, что нужно было знать о магии юным волшебникам для её использования, мы знали. Взмах палочкой, вербальная формула и сосредоточенность — вот основные постулаты для осуществления творимой магии.

Однако, творить чары оказалось куда сложнее, чем мне представлялось по просмотрам фильмов и прочтению книг. Лишь впервые наколдовав своё первое заклинание, мне стало кристально ясно, насколько трудным является настоящее волшебство.

Казалось бы — простой взмах палочкой и произношение заклинания на римский или греческий манер, после чего волшба должна случиться… Но не всё было так легко и просто.

Для начала, следует понимать, что любой контур, которая чертит палочка в воздухе, должен быть идеальным: не только с точностью до градуса повторять изогнутые линии сотворяемого символа, но и начинать и заканчивать его в правильном месте.

Дальше — сама фраза заклинания. Она точно так же должна произноситься в совершенстве. Порой слишком сильный акцент или речевые дефекты играют злую шутку с учеником, из-за чего заклинания банально не выходят.

Самый хороший пример — это Мэнди Броклхёрст из Когтеврана. Девочка наравне с остальными первокурсниками заучивала заклинания на уроках и вполне неплохо с этим делом справлялась, но в ноябре ей во время прохождения полосы препятствий прилетело древком палки прямиком по лицу. Ничего особо страшного не случилось — просто выбило у Мэнди один из передних зубов. Казалось бы, простой случай в здешних реалиях, да и на его месте уже начинал расти новый, коренной зуб. Однако, с этого момента все выученные заклинания у девочки перестали получаться от слова совсем. И так продолжалось до тех пор, пока новый зуб не отрос достаточно, чтобы девочка вновь стала нормально, без шепелявости, разговаривать.

Третьим фактором успешности произносимого заклинания являлась успешность взаимодействия между произношением и взмахом. То есть каждый слог словесной формулы должен был сочетаться с определенной частью взмаха, чтобы по окончанию закончить оба действия одновременно и слаженно. Из-за этого у нас не получалось произносить заклинания быстрее — тогда мы в большинстве случаев просто не успевали с подобной скоростью и слаженностью начертить требуемый символ, либо делали это в спешке, отчего контур искажался и попросту не работал.

Ну и последним, но не по значимости, условием, была концентрация. Я до сих пор не смог бы нормальным языком описать, каким образом нужно сложить свои извилины в голове, чтобы сосредоточится на творимых чарах. Это было за гранью человеческого понимания — данное состояние можно лишь ощутить со способностями к волшебству, но вот объяснить, как это делать другому, было ещё той задачкой.

Все эти тонкости в обычном махании палочкой с произношением волшебных слов делали изучение новых заклинаний достаточно трудным занятием. В этом деле недостаточно было обычной постоянной практики, наоборот — это являлось вредным, если изучаемое заклинание у тебя ещё ни разу не получалось. Ведь, если так, то новыми попытками ты всё сильнее будешь засорять свою рефлекторную память ошибочной формулой или взмахом, после чего будет куда сложнее переучиваться на правильный лад.

Да, существовали и более продвинутые возможности в волшебстве, такие как невербальная магия, где уже не нужно было произносить заклинания вслух. А один раз профессор Флитвик даже сказал пару слов о том, что можно научиться колдовать не только без слов, но и без взмахов.

Однако, всё это было столь далеко от моих познаний и умений в волшебстве, что я даже не пытался туда лезть. Мне бы основы до конца осознать и выучить, прежде чем бурить своим любопытством гранит магических дисциплин.

Для начала было просто необходимо научиться идеальному выполнению заклинания, чтобы оно у тебя хотя бы раз, но получилось. А для этого был нужен тот, кто подскажет тебе, что именно ты делаешь неправильно. Волшебник, что сам умеет проделывать это заклинание.

И только потом можно было приступать к тренировкам, оттачивая собственные навыки до совершенства и обучая вызубренным чарам других. Совершенство же заключалось во вбивании формулы, совмещённой с правильным взмахом до уровня рефлексов — что бы по просыпанию ты был сразу же способен изогнуть кисть и проговорить заклинание так, чтобы оно сработало.

Именно эти ограничения в изучении волшебства и привели меня в начале весны на дополнительный урок у профессора Люпина.

Мне было необходимо узнать что-то из боевой магии. То, что можно применить против своих противников. А обучить соответствующим заклинаниям меня могли или Флитвик, или Люпин, так как другие профессора, как я предполагал, были сосредоточены на немного других дисциплинах.

Я бы взял урок у мисс Чарити, но это, увы, было сделать нельзя, так как бытовая магия не считалась полноценным уроком, а являлась скорее эдакими дополнительными курсами.

И если полугоблин специализировался больше на зачаровании, либо же на безвредных чарах — «Депульсо» было предхеллоуинским исключением, то профессор тёмных искусств мог научить меня по-настоящему полезным в столкновении с врагами заклинаниям. Для первого курса так точно.

Да и плюс ко всему, несмотря на то, что Люпин меня хорошенько так избил ещё в октябре, в периодах, когда луна на небосводе была далека от полной,