Назад в СССР: Классный руководитель. Том 3 - Евгений Алексеев

Она ушла, а я не сразу смог прийти в себя от этой встречи. Эта женщина сводила с ума, но я пытался отогнать мысль о ней. Вспомнив о Марине. Что делать мужчине, когда вокруг него столько красивых женщин? Как сдержаться?

После того, как Ольга ушла, я все-таки включил электрический самовар, и выпил фосфалюгеля, разбавив пакетик тёплой водой. И сразу желудок затих, будто его и не было. Стало легко и приятно дышать.

Захватив все лекарства, уложил в портфель и вышел на крыльцо. Небо затянуло сплошным белёсым покровом. Зажглись ярко уличные фонари. Насыпало огромные сугробы снега. И когда я подошёл к своему мотоциклу, на нем тоже выросла огромная белая шапка, пришлось смахивать. И я поёжился, представив, что придётся вновь сесть на заледеневшее седло, рассекать морозный колючий воздух. Старею что ли? Начал мечтать о машине, тёплом салоне, запахе хорошей кожи. Мотор не завёлся ни с первого, ни со второго раза. И я уж решил, что просто поеду на автобусе и метро до больницы. Но тут я с радостью услышал, как мотор фыркнул, выпустил клуб синего дыма и затарахтел, что звучало для меня, как нежная мелодия.

Выехал на Ленинградку, но ехал медленно, рассматривая пролетающие мимо магазины с яркосветящимися названиями, написанными неоновой вязью: «Продукты», «Галантерея», «Кафе», «Синтетика».

На «Войковской» решил заехать на заправку, рядом с кинотеатром «Варшава», проверил, что для частников тоже годится. Из будки вышел высокий худой парень, осмотрел мою машину и, чуть сузив глаза, предложил:

— Запчасти для твоего «жеребца» не надобно?

— Ну кто ж откажется? — ответил я.

Он отвёл меня куда за свою будку и показал скрытый под чехлом аппарат. Когда я сбросил клеёнку, понял с сожалением, что хотя мотоцикл выкрашен в жёлтый цвет, на самом деле это «Восход-3» и довольно сильно побитый жизнью. Так что с сожалением пришлось отказаться. Но парень как-то даже и не сильно настаивал.

Заправившись без проблем, я вновь помчался по прямой, как стрела трассе, и даже не заметил, как выскочил на Ленинградский проспект. И тут внезапно услышал громкий свист гаишника, он махал своей полосатой палкой, приглашая меня с ним побеседовать. Сердце куда-то ухнуло вниз, застучало в горле.

— Паспорт, техпаспорт, — потребовал гаишник, высокий плотный парень в тулупе, перепоясанном портупеей из белой кожи. С нагрудной бляхой в виде щита с блестящей выпуклой надписью: «ГАИ», и номером внизу.

Передавая документы, сказал как можно вежливей:

— Вроде бы ничего не нарушал, командир.

Он бросил на меня хмурый взгляд, вытащил фонарик, обошёл мою машину, потом вернулся к своей «Волге», и мрачно процедил:

— Туманов, проживаешь в Глушковске. А здесь чего делаешь?

В любом другом случае я бы сказал бы какую-нибудь колкость, типа — «еду сберкассу грабануть», но сейчас я торопился в больницу и просто ответил:

— В больницу еду, навестить больного родственника.

— Так, посещение больных уже закончено.

— Я лекарство везу. Достал по случаю. А что вообще случилось?

— Случилось вот что. Ищем жёлтый мотоцикл. Какой-то подонок сбил человека и уехал.

— Ну так, если жёлтый не обязательно мой. И если этот отморозок человека сбил, так он этот свой мотоцикл или бросил уже, или на запчасти разобрал.

И тут я меня словно током ударило — вспомнил побитый «Восход-3» на заправке.

— Ты смотри, какой умный попался. Ладно, езжай. И правил не нарушай.

— Слушай, командир. Я тут на заправке был, около метро «Войковская», там заправщик запчасти предлагал от мотоцикла. Он жёлтого цвета, но это «Восход», а не мой «Иж».

— Ну-ка, ну-ка. На Войковской говоришь? — обрадовался гаишник. — А там две заправки. На какой конкретно?

— На той, что рядом с кинотеатром «Варшава». Я там заправлялся.

Он вытащил из планшета блокнот, записал все. И даже улыбнулся на прощанье по-доброму. А я, вновь оседлав своего «коня», проехался по ярко освещёнными улицам, пересёк ярко освещённый Калининский проспект, два моста и, наконец, вновь увидел за оградой роскошное здание с колоннадой, почти вбежал внутрь, меня остановил возглас из регистратуры:

— Молодой человек, время посещения больных закончилось!

— Мне нужно видеть врача Егора Быкова! Я привёз лекарство! — выпалил я, и вдруг на миг представил, что услышу: «Вы опоздали, он умер».

— Хорошо, пройдите на второй этаж.

Не чуя под собой ног, я почти бегом взлетел на этаж, но кабинет оказался закрыт. И я едва сдержался, чтобы не ударить по стене кулаком.

Но тут в конце коридора я заметил знакомую фигуру врача. Он подошёл ко мне, чуть сощурился, будто пытался вспомнить.

— Вот, я привёз лекарство, — я вытащил из портфеля плоские картонные коробки и шприцы. — Доктор, прошу вас используйте для Егора. И я готов заплатить за всё, что понадобится.

У мужчины удивлённо поднялась линия волос. Он покачал головой, принимая коробки:

— Не думал, что ещё существуют такие люди.

— Какие? — не понял я.

— Такие, как вы. Жаль, что их так редко встретишь.

Аккуратно прижимая коробки к груди, он открыл кабинет, зашёл внутрь, а я оперся о стену, тяжело дыша, и размышляя над словами врача. В чем я не такой, как все?

Вернулся я домой в каком-то странном возбуждении. Закатил мотоцикл в гараж, и тут вспомнил про спидометр от мотоцикла Егора. Вытащив прибор, нашёл кувалду и раскрошил несчастный предмет на мелкие кусочки, в пыль. Металлическую рамку расплющил до состояния кружка, потом смял в невообразимый комок. Аккуратно замёл в пакет и когда вышел наружу и закрыл гараж, по дороге разбросал останки спидометра, как сеятель на известной картине.

Когда переступил порог квартиры, услышал из большой комнаты бодрые звуки рояля заставки программы «Время» и затем голос диктора Кириллова, который произносил радостным тоном официозную фразу: «Добрый вечер, товарищи! Генеральный секретарь Румынской коммунистической партии Николае Чаушеску направил благодарность по случаю 60-й годовщины его дня рождения товарищу Леониду Ильичу Брежневу…». Значит, сейчас уже девять. Я начал снимать полушубок, и тут из комнаты вышла жена в ярко-синем халате с золотой вышивкой по краю, остановившись у косяка, смерила меня сумрачным взглядом и пробурчала:

— Тебе твой майор звонил. Просил срочно перезвонить, как вернёшься.

— Да, это он по поводу награждения меня завтра. В Президиуме Верховного совета, — проговорил так, между делом, будто меня каждый