Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

– Я не знаю, есть ли Бог, – ответил ему Джихван. Он старался говорить как можно спокойнее и в данном случае даже не врал. – Любое мое общение с начальством – это странные образы. Обычно цирковая арена, со мной разговаривают прожекторы. Точнее, свет от прожекторов обретает голос. А ты… ты не должен был запомнить меня. Воспоминания исчезают сразу после того, как я перестаю смотреть на кого-то.

– А я и не помнил, – нервно бросил он. – Где-то несколько месяцев назад меня стала посещать навязчивая мысль, а твой образ появлялся лишь под дозой. И тогда… Тогда я захотел проверить, действительно ли видел ангела смерти той ночью или это был просто приход. Я убивал людей раз за разом, но ты все не появлялся, пока… – Он до крови зажал губу. – С каждым новым убийством я видел, запоминал больше из своих «снов». Пока не увидел вас…

– И что дальше? Ты все равно забудешь обо мне. – Джихван нахмурился.

И тут пришло осознание. Наконец-то он понял то, что так долго скрывалось от него: за эти десять дней Юнсоль и Янчжэ так быстро и легко входили в курс дела, стоило ему написать, позвонить или снова встретиться с ними, потому что они… не забывали его. Чем ближе смерть приближалась к Минджу, тем больше послаблений для защиты давало ему начальство. Оно словно действовало наперед. Их план так и оставался для Джихвана тайной, и вместо главной роли ему досталась роль пешки с бутафорской короной. Убийца вспомнил его, Минджу увидела его, люди вокруг перестали забывать. По одной простой причине – он оказался в шаге от того, чтобы стать человеком и переродиться. Сейчас, в данную секунду, он близок к этой цели как никогда. И все же жнеца,пока еще жнеца, смущало и не давало ему покоя одно: почему начальство связало смерть Минджу с убийцей, который искал именно его? Неужели, когда память преступника на месте убийства ее родителей после наркотического опьянения восстановилась, он по понятным и логичным причинам связал Джихвана и Минджу в единое целое? Если смотреть так, то именно Джихван и подверг опасности жизнь Минджу.

Лепесток хризантемы пролетел рядом, напоминая о скором финале всей их истории. Жнец так стремился быть ближе к Минджу, считая, что должен предотвратить ее смерть, а стоило действовать наоборот: избегать ее, перестать общаться. И все же если преступнику был нужен жнец, то какую роль сыграла Минджу, еще непонятно.

Джихван вдохнул и выдохнул, ощущая, как прохладный воздух наполнил его легкие. Отчего-то именно этот вдох показался Джихвану самым приятным за всю его земную жизнь.

– И что…

Джихван не успел договорить. Его прервал звук щелчка предохранителя. Ужас сковал его сердце и разум. Все ощущалось, будто кто-то включил режим слоумо. Жнецу казалось, даже его взгляд опускался на ствол небольшого пистолета Минджу целую вечность. Звук выстрела отбросил его назад в прошлое. Даже спустя семьдесят три года он помнил тот страх, который испытал, когда впервые выстрелил в живого человека и тот упал ему под ноги. Эти чувства он не забудет никогда.

Джихван будто попал в аквариум с сиропом, где пытался заставить себя пошевелить хоть пальцем. Проклятые лепестки хризантем летели в свете фонаря, и, скорее всего, их никто не видел. Выстрел, словно руки утопленника, утянул его в прошлое, и он вспомнил, как его мама растила хризантемы, – кусты погибали один за другим, будто их земля в деревне не предназначалась для них, будто и сам Джихван был непригоден для жизни. Ему показалось, что он даже услышал пение птиц на рассвете, почувствовал прикосновение матери. Почувствовал себя… человеком.

– Стоять!

Два выстрела, как близнецы, раздались почти в унисон. Тело Джихвана среагировало само по себе. Он даже не успел понять, что происходит, – как и тогда, семьдесят три года назад. Стремление защитить дорогого человека осталось с ним.

Когда Минджу чуть вынырнула из-под Джихвана, чтобы нейтрализовать преступника, тот тоже выстрелил в ответ, защищаясь, но рука его дрогнула, и пуля в нее не попала. А вот Минджу, как опытный стрелок, не промахнулась. Красная точка во лбу маньяка и брызнувшая кровь – все, что заметила полицейский. Она хотела улыбнуться и наконец-то спокойно выдохнуть, однако пистолет выпал из ее рук.

Глаза Минджу распахнулись.

– Джихван!

Алое пятно стремительно разрасталось на футболке Джихвана, как тюльпаны по весне. Он развернулся к ней с глазами, полными ужаса, а чуть ниже груди у него хлестала кровь из пулевого ранения; кожа приобрела мертвецки бледный оттенок. Он протянул руку вперед, но силы тут же покинули его ноги, и он начал заваливаться на бок.

Минджу, несмотря на шквал эмоций, схватила его, чувствуя, как ее накрывает истерика, и воздух покинул легкие. Она не могла вдохнуть. Уложив голову Джихвана на колени, она прикрыла ему рану, желая остановить кровотечение. Вдали уже слышались мигалки полицейских и скорой. На выстрелы здесь реагировали быстро. Пуля попала не в сердце, а куда-то ниже. Слезы водопадом начали капать из глаз Минджу прямо на грудь Джихвана.

– Мин-Мин… – Он прошептал вполне уверенно. – Не плачь, Мин-Мин. Я…

– Молчи! Не смей говорить, Джихван! Не смей говорить! Они скоро будут! – Она рыдала, уже не сдерживая эмоций.

– Какой же я дурак… – Он мягко улыбнулся. – Ты никогда не любила хризантемы. Никогда. Ты же любишь орхидеи. Желтые… Хризантемы любил… – Он вдохнул, пока еще мог это сделать. –Хризантемы любил я. Все это время начальство пыталось меня предупредить, что не ты своим вмешательством стала целью… а я. Какой же я дурак.

– Нет! Ты не дурак, ты просто хотел защитить меня! Ты! Джихван, я люблю тебя! Я умоляю, не умирай, не оставляй меня одну, прошу. – Она боялась тронуть его лишний раз и причинить боль.

– Мы…Смертные… – Джихван снова мог говорить о себе как о человеке. Он умирал вновь, но уже не как жнец, а как человек. – … Мы считаем, что можем задержать смерть. Что способны обыграть ее в карты. Но смерть… она… она приходит вовремя. – Он хрипел, пока она плакала. – Смерть не опаздывает. – Он улыбнулся шире и счастливо. – Мин-Мин, послушай, пожалуйста, что я сейчас скажу, хорошо? Послушай…

– Джихван…

– Я с самого начала не мог переродиться. Сейчас я это понял. – Его глаза распахнулись, они мерцали знакомым светом. – И правда… Здесь и сейчас умрут два человека. Один… – Он слегка кивнул в сторону преступника. – А вот второй… Я или ты. Моя жизнь не имеет без тебя смысла.