Надеюсь, увидимся еще не скоро - Габриэль Коста

ждет меня по ту сторону, и я должен выйти на эту арену цирка вновь. – Уголки его губ дрогнули, но улыбка так и не появилась. – У тебя много дел сегодня, Мин-Мин. Возможно, все уже забыли обо мне. Надо разобраться с этим мерзавцем. Детектив Мин-Мин спасла много людей, ты должна гордиться собой…

– Но не тебя…

Он вытер еще одну скатившуюся с ее глаза слезу и улыбнулся. Джихван не знал, будет ли у него еще возможность, поэтому поцеловал Минджу. Мягко, нежно и коротко. На прощание или в утешение – он не знал. И крепко обнял ее. В отличие от поцелуев, они обнимались не так часто, но, стоя на пороге неизвестности, Джихван сожалел об этом. Поэтому решил не обделять себя сейчас. Зеленый свет аккуратно советовал ему не откладывать жизнь, а он, как и свойственно любому человеку, решил жить взаймы. И даже так сейчас он не жалел. Джихван обнимал Минджу, пока она рыдала, и улыбался.

Так или иначе, но он спас ее.

– Мин-Мин, мне пора…

Перламутровый свет ослепил Минджу, ей пришлось зажмуриться, а когда она открыла глаза, рядом с ней уже никого не было.

Глава 22

– Всем привет! – громко, но без эмоций крикнул Джихван.

Все немногочисленные посетители бара посмотрели на него с выпученными глазами. Обычно в такие места приходят помолчать и выпить пару бокалов пива. Место, совсем не свойственное классическому представлению об отдыхе в Сеуле. Самый обычный бар, с негромкой музыкой, столами для трех-четырех человек, приглушенная музыка, невызывающие официанты и бармены, никто не смотрел на тебя, и вообще все старались избегать контактов. И Джихван был бы рад соответствовать общей атмосфере заведения, но без этой выходки не видать ему выпивки. Все вернулось к изначальной точке. Почти. Теперь ему вновь надо концентрировать внимание людей на себе, чтобы на время воспользоваться их помощью и услугами. За месяц с Минджу он привык к послаблениям от начальства, а отвыкать стало намного сложнее. Джихван сопротивлялся как мог, поэтому пришел в бар в обычной серой толстовке и черных штанах, кроссовках. Прошла неделя, как он… умер. После разговора с начальством его позвал зеленый свет.

– Не думал, что ты все же придешь. – Зеленый свет, который вне арены цирка отзывался на имя Си, улыбнулся и коротко поклонился. – Я думал, ты будешь проклинать нас еще несколько недель.

– Встреча не мешает мне делать это прямо сейчас. – Джихван приподнял скептически бровь и уселся. Его пиво уже ждало на столе. – Еще во время разговора на арене цирка я сказал, что не испытываю злости или гнева по отношению к вам. – Жнец отпил пиво, с радостью отмечая его насыщенный вкус. – Минджу на службе. Сейчас у нее очень много работы.

– Я честно сказал остальным и скажу тебе: я был против такого плана с тобой и Минджу. – Зеленый свет стукнулся бокалом о бокал Джихвана. – В тот день наша налаженная система дала сбой, и смерти девушек от рук этого человека стали его последствием. Ты оказался напрямую связан с его душой, поэтому и причина, и решение заключались в тебе.

– Ты позвал меня, чтобы дать пояснения? – Джихван устало выдохнул. – Я понимаю, что наше общение на манеже закончилось не очень содержательно. Главное – это то, что все послабления начнут постепенно исчезать; люди, что помнили обо мне, забудут меня. Чем больше воспоминаний, тем дольше человеку потребуется времени. Исчезнут мои вещи. Но опять же постепенно, чтобы мир успел привыкнуть вновь к моему отсутствию.

– А ты как-то очень хорошо суммировал все. – Зеленый свет прокашлялся и нервно улыбнулся. – Я переживал за то, как ты отреагируешь. Мы обещали, что если Минджу будет спасена, то ты получишь перерождение. Точнее, так велели нам «оттуда», поэтому… К сожалению, твое перерождение невозможно, раз ты сам погиб. – Зеленый свет замялся.

– Да говори. Повторяю, не злюсь уже.

– Ты и был той самой ошибкой, которую требовалось устранить. Вместе с убийцей. Тот факт, что он увидел тебя, стечение обстоятельств, которые взвалили на твои плечи, – продолжил зеленый свет. – В тот день должны были умереть два человека. Если бы ты не вмешался в историю, то на твоем месте оказалась бы Минджу.

– Тогда мне точно не о чем жалеть, – усмехнулся Джихван. – Иногда я задумываюсь о том, что произошло, и понимаю: другой исход действительно невозможен. Мы – жнецы, для людей сверхъестественные существа, на уровне воображения и магии. Когда я вновь стал жнецом, то осознал: что случилось, то случилось. Я умер семьдесят три года назад, ничего не исправишь. Если бы ваше начальство могло по щелчку менять судьбы людей и всего мира, то какой вообще смысл устанавливать правила смерти? Живите вечно! А нет, не дождетесь. – Он отпил сразу половину бокала пива. – Не смотри на меня так, пока я еще могу пьянеть, буду пользоваться остатками привилегий.

– Да я и не осуждаю, – пожал плечами зеленый свет. – После произошедшего можешь делать что захочешь. – Он тоже отпил пива. – Почему ты остался в мире смертных и снова начал работать жнецом?

– Серьезно? – с иронией спросил Джихван. – А то непонятно. Конечно же, я остался из-за Минджу. Тогда я не знал, что откат событий будет происходить постепенно, и даже на таких условиях не собирался ее бросать. Мне позволено сопровождать ее в течение жизни и дождаться, когда она умрет своей естественной, спокойной смертью. Я не мог променять вполне очевидное счастье на неизвестный мир.

– Но ты же понимаешь, что, когда послабления закончатся, все вернется к изначальному варианту? – Зеленый свет аккуратно попытался намекнуть Джихвану, что все его чувства к Минджу пропадут, ведь жнецы практически не ощущают эмоций.

– Все возможно. Однако я верю, что смогу пронести свою любовь к Мин-Мин через годы без изменений. Пусть исчезнет все остальное, это чувство останется. А знаешь почему? – Джихван самодовольно улыбнулся и задрал свою толстовку. – Смотри. Шрам от пули, что убила меня на войне… Его нет. Зато появился вот этот, ниже, от пули маньяка. Пусть и немного странно, но это напоминание о второй, короткой и счастливой, жизни. Я сохраню любовь к Минджу во что бы то ни стало.

– А ты же понимаешь, что